Леди для короля. Оборотная сторона короны (СИ)

Четырнадцать – это уже поздно. Настолько, что почти нет надежды.

И каждый новый день приносил мне разочарование.

Мама жалела меня, отец подбадривал, и только Эдуард не обнадеживал, но говорил, что это не важно, сколько даров. Важно, как я могу распорядиться тем, что у меня есть.

Я злилась и вроде бы даже накричала на него. Мол, что ты понимаешь, у тебя же все в порядке. Ты нормальный. А как я могу распорядиться целительством, если я еле-еле могу залечить царапину? Мне по силам только избавить от простуды или от горячки.

И на следующий день Эдуард поволок меня в королевскую библиотеку.

Он проторчал со мной там весь день. Терпеливо доставал и подавал все, на что я указывала пальцем. Но все было тщетно.

Развить слабый дар можно было за счет второго, и только, но его-то у меня и не было.

И тогда Дуду предложил мне пойти другим путем.

Отвары, зелья, снадобья, яды, в конце концов.

Все это инструменты целителя. И порой они действеннее, чем прямая магия. А правильно сваренный декокт, в котором есть капелька магии изготовителя, может стать мощным средством.

И вытерев слезы, я согласилась.

Что мне оставалось?

Листая монографии, я наткнулась на наблюдение одного из целителей. Он поделился сожалениями, что многие знания утеряны во время войны за Объединение. Однако отметил, что некоторые удивительные по своей простоте и эффективности рецепты сохранились в сказках, а иногда и встречаются в любовных романах. И сослался на один из них.

Из любопытства я потребовала у Эдуарда посмотреть, есть ли такой в библиотеке.

Оказалось, что есть. И в весьма потрепанном состоянии, что говорило о его былой популярности.

Сюжет, разумеется, в памяти уже не сохранился, зато я хорошо помнила, что рецепт нашла, и впоследствии он оказался весьма годным. Именно на его основе я изобрела мими-восстановитель. Какое дурацкое у него теперь название, но оно прилипало к языку.

Так вот. Прошерстив книгу от корки до корки, я наткнулась на одну сцену в романе, которая задела мое девичье сердечко.

Двое приносили клятву.

Эдуард, который всегда терпеть не мог что-то изображать, он даже отказывался от домашних спектаклей и шарад, видя, что эта, по его мнению, глупость, способна меня развлечь, согласился скрепя сердце.

Увы, книга наполовину была написана на древнелидванском, в котором я была полным профаном.