Леди для короля. Оборотная сторона короны (СИ)

– Какие-то изменения уже есть? – поинтересовалась у меня Аделина.

– Откуда мне знать? Кроме инцидента со всплеском силы больше назвать ничего не могу.

– Ты даже не проверила? – недоверчиво посмотрела на меня Дель.

– А как? Я же не знаю, что это за дар. Вчера открылись все двери. Я взломщик? Мне попробовать выйти на дело со шпионами Фаренджера?

– Закон двойного дара, – напомнила мне подруга. – Первый дар всегда усиливается за счёт второго. Твои целительские способности должны были вырасти.

Точно. Я слишком долго жила с единственным слабым даром, чтобы помнить об этой особенности.

Теперь меня раздирало желание попробовать кого-нибудь вылечить, а Сидда Джейд, как назло, уже без фингала.

– Папа, голова у тебя случайно голова не болит? – позвала я отца, сидевшего на противоположном конце стола.

Мне достался хмурый взгляд:

– Не буквально.

Выглядел он и впрямь будто решал какую-то сложную проблему.

Дель пришла мне на помощь. Она отогнула ажурную манжету, где под кружевом виднелась свежая царапина.

– Вот.

Вчера о клетку поранилась, когда возилась со змеёй, – пояснила Аделина, вызвав у меня дрожь при воспоминании о «королевская любовнице».

– Почему мими-восстановитель не приняла? – робко спросила я, опасаясь провала.

– Чтобы из-за такой мелочь выпасть из жизни почти на сутки? Нет уж, переживу, – отмахнулась она. – За сколько ты раньше справлялась с таким?

– За минуту где-то, – чуть приукрашиваю я свои достижения.

– Пробуй! – потребовала Дель, глаза ее горели предвкушением.

С замиранием сердца я занесла руку над ее запястьем и не поверила своим глазам.

Царапина исчезла сразу.

– Ну вот видишь, – довольно улыбнулась Аделина, вернув манжету на место под мой изумлённый вздох. – Даже если твой новый дар самый кошмарный в мире, просто не пользуйся им. Зато твоё целительство поднялось на уровень.

Боясь поверить в чудо, я неуверенно возразила:

– Ну, может, мне ничего серьёзнее не подвластно…

Гарольд, следивший за нашими манипуляциями, закатал свой рукав и подставил предплечье с застарелым безобразным шрамом.

На вид ему было не меньше пятнадцати лет. Господи, он же был тогда ещё совсем мальчишкой! Даже думать страшно, какая это была боль.

Я разглядывала неровный рубец. Это очень сложная работа. По сути, здесь все ткани уже здоровы. Сглотнув, я все же рискнула.

В этот раз получалось чуть медленнее, но шрам бледнел на глазах, и я бы с ним справилась, если бы Гарольд меня не остановил:

– Зватит, – он убрал руку.

– Но почему? – не поняла я.