Трактирщица (СИ)

— Розы растут у них на могилах”.

— Прекрасно, — пробормотала я. ""Спалось"" — громко сказано. Уснули мы с рассветом, так что свои отношения с Иллаей я начинала с маленькой лжи.

Я вспомнила про служанку и обернулась. Девушка так и стояла, склонив голову и не поднимая глаз.

— Спасибо, Мина. Ты можешь вернуться к своим делам.

Она поклонилась и тихо ушла. Только тень мелькнула.

— Расторопная и исполнительная. Хороший выбор, — лина Делири тепло мне улыбнулась.

— Кеннет так решил. Давайте я вам помогу, — я присела рядом.

— О, это давняя история, — Иллая протянула мне лопатку, — не уверена, что могу рассказать её целиком, но попробую хотя бы в двух словах, пока ты будешь копать лунку вот для этого куста. Да, верно. Вот здесь, пожалуйста. Возьми перчатки. Хорошо.

Я послушно натянула перчатки и навострила уши. Не про Верховную ли Стану собиралась рассказать Иллая?"

"— Итак, — начала свекровь, воткнув лопатку, как нож в землю. — Когда-то одна ведьма причинила много горя моей семье.

— Верховная? — я перестала копать.

— Вер-хов-ная, — по слогам повторила Иллая, и в её глазах мелькнула такая ярость, что я испугалась. — Стана. Красавица, победительница турнира, умница и прочее, прочее. Я никогда не верила ей. Даже среди ведьм её коварство переходило все границы.

Свекровь замолчала, отпустив лопатку. Из земли осталась торчать небольшая часть рукоятки. Как её можно было так глубоко вогнать? Иллая вздохнула, на мгновение прикрыв глаза, но черты её лица так и не смягчились.

— Вертела мужчинами, — бестолково повторила я, чувствуя, как рукоять моей лопатки впивается в ладонь. Стала бы мать так злиться, если бы её сын помог сестре своего друга? О, нет. Жених мне не соврал, но явно рассказал лишь часть правды.

Я внимательно смотрела на Иллаю, ловила её эмоции, и закипала вместе с ней. Не только злостью, нет. Обидой? Нет.

Кажется, что-то похожее я чувствовала, когда прочитала завещание отца. Только в этот раз ревность была острее.

— Ты умная девочка, всё поняла, — Иллая, осторожно взяла меня за руку. — Кеннет просил ничего не говорить. Запрещал, настаивал, даже угрожал. Но я не могу.