Точка Бифуркации #3

— Принято. — раздалось ей в ответ.

Куратор была как никогда серьёзна и внимательна. Женщина ещё с минуту нас пристально оглядывала, параллельно прислушиваясь к звукам на улице, после чего кивнув собственным мыслям нарушила тишину.

— Сейчас спокойно расходимся по своим комнатам. Двери в них, как и в секции, не закрываем. Я буду здесь. — кивком головы указывая на кресло возле входа на наш этаж, бросила женщина. — При малейшей опасности следует вернуться сюда же, в холл. В целом, я вас успокою. С мест докладывают, что на улице всё тихо и спокойно.

— Что это было? — одновременно вырвалось из уст сразу двух старшеклассников.

Помимо нашей секции, где жили мои одногодки, были ещё три, где нам компанию составляли ребята с шестого по восьмой класс.

— Вы всё сами видели. Предположительно, где-то недалеко произошёл небольшой пробой.

Оглядев нас ещё раз, женщина скомандовала отбой и направилась к месту своего дежурства. Дверь на этаж была уже давно заперта.

* * *Утром следующего дня мы уже могли наблюдать привычное небо из своих окон.

Бесконечные разговоры и обсуждения увиденного на каждом углу. В столовой, на переменах, на уроках и даже на полигоне, везде только и судачили о «громадной игольчатой твари с красными глазами».

Вообще, описания Бибы частенько менялись в зависимости от фантазии рассказчика, но общие впечатления были примерно у всех одинаковы. Она была огромная, страшная и невероятно быстрая.

Я всё это слушал вполуха, больше наблюдая за суетой охраны и прибывших ещё вчера военных. Последних с ночи пока не уменьшилось, но, учитывая отсутствие каких-либо угроз и опасностей для обучающихся, скоро они все должны успокоиться и разъехаться.

Пока я обедал и считал ворон за окном, не участвуя в общей дискуссии, не заметил как внезапно в столовой наступила тишина. Подняв глаза, я с большим неудовольствием обнаружил, что в помещение вошёл никто иной, как директор нашей школы.

— О, чёрт. — вяло бросил я себе под нос, отворачиваясь в противоположную сторону.

За прошедшие несколько лет, у меня с новым директором сложились довольно сложные и весьма своеобразные отношения. Наша война длилась уже третий год, и никто не собирался сдавать позиции.

Тимофей Степанович с честью прошёл через все мои испытания пургеном, а также прочувствовал на себе ряд других пакостей, частенько происходивших с ним после конфликта со мной.