Тот, кто знает. Книга первая. Опасные вопросы

И что, бежать за ней следом, хватать за руки, кричать? Чудовищно!

Войдя в квартиру, Наташа сразу сказала:

– Давай зайдем ко мне, все равно тебе переодеться нужно.

Она буквально втолкнула Иру в свою комнату и быстро заперла дверь изнутри на ключ.

– Зачем ты взяла мои вещи? – все еще спокойно спросила Наташа. – Тебе что, надеть нечего?

– Так мне же трет, Натулечка, – жалобно проблеяла Ира. – У меня же швы, сама знаешь. А твои вещи на размер больше, мне в них не больно. А ты что, рассердилась, что я твою куртку взяла? Ты же мне всегда разрешала свои вещи надевать, даже сама предлагала.

– Понятно.

Наташа помолчала, собираясь с мыслями.

– Значит, так, Ирина. Если ты не понимаешь человеческих слов и человеческого обращения, мне придется применять к тебе крайние меры. До первого сентября ты будешь сидеть дома, вот в этой комнате, под замком. Выходить будешь только на кухню и в туалет, и только тогда, когда тебе разрешат. Первого сентября пойдешь в школу, и если не дай бог ты позволишь себе хоть один глоток вина, хоть одну затяжку сигаретой, имей в виду – я тебе больше не сестра.

– А ты мне и так не сестра, – дерзко ответила Ира, сердито сверкнув глазами. – Нечего тут из себя строить.

– Я тебе больше чем сестра. А ты будешь сидеть в этой комнате и думать о том, в какую историю ты попала и почему это произошло. Ты уже забыла, как ты плакала, называла себя дурой и клялась мне, честное слово давала, что будешь вести себя нормально? Забыла, да?

– Ничего я не забыла, – буркнула девочка.

– А если не забыла, так почаще вспоминай о том, что с тобой случилось, и радуйся, что по чистой случайности ты осталась жива. Если будешь продолжать шляться с пьяными компаниями, вместо того чтобы учиться, то очень скоро попадешь в очередную неприятность, только в следующий раз все может закончиться гораздо хуже. И еще одно запомни: я – твоя сестра, а Бэлла Львовна – твоя бабушка.

– У меня своя бабушка есть. – Ира упрямо вздернула подбородок. – И нечего мне навязывать эту… Мне такие родственники не нужны.

Наташа зажмурилась на мгновение, чтобы не дать выплеснуться охватившей ее ярости. Ах, мерзавка, Полина Михайловна, ах, старая пьяная дрянь, сумела-таки заразить девочку своим антисемитизмом.