Только она

Мы же с отцом ошеломленно смотрели на концерт, что начали две фурии. — Ты что делаешь? Дура.

Женщина, почти в четыре раза старше мелкой пигалицы, стояла, ели сдерживая слезы.

— Что ты встала? Извинись и проваливай отсюда. Ты уволена! — тут я, наконец-то, проснулся и, откинув со всей дури стул от себя, зарычал на двух ненормальных баб.

— Закрыли рты, идиотки. — я подскочил к Анжеле и, схватив ее за руку, подвел к поварихе и рыкнул. — Извинилась, быстро!

— Я? — возмущенно заверещала малолетняя стерва.

— Быстро, я сказал!

— Саша! Убери своего безумного сына! — орала позади Полина, пытаясь меня оттащить от своей дочери, но… они меня серьезно выбесили.

— Господи, что я наделал?! — отец это сказал тихо, почти себе под нос, но я услышал обреченность в его голосе. — Дань, отпусти ты ее.

Не стал противиться, выпустил из захвата руку ревущей уже сестрицы, подошел к Галине и, забрав из ее рук поднос, сказал.

— Извини. Такого больше не повториться. Иди, отдыхай. Возьми на два дня выходной. И приходи в понедельник, ладно. На большее, меня без твоих блинчиков не хватит.

Улыбнулся женщине, что была со мной с самого детства, увидел облегчение в ее глазах и слабую улыбку.

— Спасибо, — сжала она мою руку в своих ладонях и, кивнув, попрощалась. — До свидания, Александр Сергеевич.

— До понедельника, Галь. Извини, пожалуйста.

Повариха вышла, но скандал так и не закончился.

— Что значит до понедельника? Я не желаю ее здесь видеть больше.

— Проваливай тогда! — высказался я, опустившись на стул, и принимаясь вновь есть. Что-то быстро я успокоился!

— Что? Саша ты слышал?

— Слышал, — ответил так же спокойно батя, тоже принимаясь за не съеденный ужин.

— И что? Ты ему ничего не хочешь сказать? — возмущалась жена папы.

— Хочу. Дань, правильно, что дал ей отдохнуть. Галина совсем из сил выбивается. Нужно нанять ей помощницу.

— Что? — закричала Полина. Рядом стояла подвывающая сестрица.

— Значит так! — батя отложил столовые приборы в сторону, глотнул вина и, откинувшись на спинку стула, заговорил. Серьезно, жестко, я бы сказал даже жестоко. — Вы не имеете права увольнять мой персонал, тем более Галину, она наша семья. Вы не имеете права требовать с меня что либо, я не собираюсь оплачивать и выполнять ваши капризы. Вы живете за мой счет. Я вас кормлю, пою, одеваю. На этом все. Мой сын здесь такой же хозяин, как и я.