Только она

Что еще?

— Она… Вика, сказала, что не будет никаких процедур. Не хочет.

— Но почему, это же поможет, хотя бы немного продлить свою жизнь. Как же Ада? Как она без нее? Что с ней будет, когда… когда…"

"— Дань, Дань. Вика все понимает, и если бы… у Вики врожденный порог сердца. Она не выдержит. То же самое мне сказал и Валера. Шансов почти нет. — говорил, почти тараторил батя. — Дань, понимаешь, нет шансов, никаких. Умрет все равно, умрет, — Он уже кричал, отца начала бить крупная дрожь и, испугавшись за него, я махнул рукой медсестре, что проходила мимо.

— Тихо, пап. Тихо. Адель услышит.

Будто это имя вывело его из той горячки, в которой он находился и Шторминский зашептал.

— О, Господи, что же я скажу дочери? Что я скажу этой девочке? Как же она без мамы? Тихо, тихо, она не должна сейчас узнать. А вдруг, Дань, вдруг и Ада уйдет за мамой. Бросит тебя и меня и уйдет.

Распахнув глаза, я смотрел на отца и сжимал пальцы на его плечах. Просить успокоиться я уже просто не мог, понимая, что похоже его накрыло и сильно накрыло известие о том, что Виктория смертельно больна. Для меня это тоже было ударом, сильным и болезненным. Но отец…

Подбежала медсестра и дядя Валера.

— Сань, ты чего? Сань, не надо так. Сына пугаешь. Пойдем со мной, брат, пойдем.

— Дань, ты что здесь стоишь? Дядю Сашу не нашел?

— Нашел, — потеряно произнес я, смотря и не видя девушку перед собой.

В голове до сих пор кружились слова отца. «Уйдет за мамой», «бросит тебя», «мучаешься без нее, с ума сходишь». Черт. Нет, нет. Не уйдет. Никогда не уйдет. Даже если захочет, не пущу. Нет.

Не соображая, что делаю я прижал к себе мелкую и сдавил в объятиях.

— Дань, ты чего? — рассмеялась мелкая, не поняв моего порыва. — Где твой отец-то?

— Мелочь, ты же никогда от нас не уйдешь? Не бросишь… меня? — тихо спросил я у нее, шевеля прядки у ушка.

— Ну, ты чего? Большой дядя. Что случилось-то, какие-то странные у тебя вопросы.

— Пообещай мне, что не оставишь меня? Ну же. Чего тебе стоит. Я тебя никогда не обижу, Ада. Никогда, слышишь меня.