Только она

Он стал более мужественным, брутальным я бы сказала. В светлых джинсах с низкой посадкой и светлом свитере на молнии он выглядел просто шикарно.

Когда он коснулся моих волос, голову вообще все мысли покинули. Лишь его странные вопросы вывели меня из этого транса, что он наводил своим взглядом.

Очень быстро я оказалась в его машине, в его свитере и в его ресторане. Очень пафосном и дорогом, но безумно красивом и каком-то нежном, что ли. То там, то здесь, я видела маленьких плюшевых медведей, различные фото на стенах.

— Нравится? — спросил Даня с какой-то затаенной надеждой.

— Конечно. Здесь просто потрясающе. — улыбнулась я и вновь обвела взглядом помещение.

Посетителей много. Сидят, в основном, семьями с детьми. Но есть и одиночки.

Даниил провел меня к барной стойке, напротив которой, находилось место для живой музыки, как я поняла. Сцена. И на центральной стене этой сцены была огромная фотография. Во всю ширину. Моя фотография. Та, которая была у Дани в одной из социальных сетей, сделанная в первый день знакомства в парке на аттракционах.

Я застыла не в силах вздохнуть. Так это правда. Он назвал ресторан не просто моим именем, он сделал его в честь меня. Все эти плюшевые игрушки, фото, как были у меня в комнате в доме дяди Саши.

— Дань…

— Ммм?

— Сколько вашему ребенку лет уже? — я пыталась держаться из последних сил.

— У меня нет ребенка, кроха. — улыбаясь и глядя мне в глаза, ответил Шторминский.

— Но Карина…

— Она родила прелестную девочку… мулаточку. Ее, кстати, удочерили Тоха с Васей.

— Мулаточку? — как самнамбула, повторила я.

— Ага,… и да, в моем роду афроамериканцев не было.

— Господи, — простонала я, закрывая лицо руками.

— Маленькая, ну что ты? Все же хорошо.

— Нет, нет, Дань. Мне… мне нужно домой.

— Хорошо. Напоишь меня чаем и расскажешь мне все.

— Что, все?

— Пойдем, кроха.

— Я уже выросла.

— Но не для меня.

Он завел свой автомобиль и повез меня домой. Уже в квартире, наливая кипяток по кружкам и заваривая чай из пакетика, я наблюдала за ним из под ресниц. Сам же Даня, оглядывался по сторонам и все больше хмурился.