Тюрьма мертвых

«Такого кормить – сам с голоду умрешь», – подумал я и слегка ткнул пальцем в его спину, чтобы ненавязчиво привлечь к себе внимание. Но у меня ничего не вышло, словно стоящий спереди ничего не почувствовал.

– Эй, ау, слышишь меня, эй, здоровяк. – Я снова толкнул его, но уже гораздо сильней. Результата ноль.

Заглянуть за этот «шкаф» было нереально. Коридор был узким, я то и дело задевал стены локтями, представляю, каково было этому верзиле.

Я решил, что мне незачем стоять здесь, проще подождать внутри комнаты, пока очередь не рассосется, но не тут-то было.

– Здесь вроде была дверь, – обратился я то ли к старику, то ли к самому себе.

Лицо молчало, его стеклянные глаза смотрели куда-то вперед, сквозь меня. Я помахал перед ним рукой, пощелкал пальцами, но он даже не моргнул.

Это раздражало, тогда я толкнул старика прямо в грудь, но он остался стоять на месте, а вот я, отпружинившись, отлетел назад. Больно стукнулся о дубовую спину здоровяка, которая, по ощущениям, была такая же бетонная, как и грудь бородатого.

«Кажется, мне отсюда не выбраться. Придется двигаться вместе с ними».

Нет ничего хуже очередей, особенно если они практически не двигаются. Стоит вспомнить больницы, почту, банки, везде эти проклятые очереди, и кажется, что в них ты безнадежно теряешь драгоценное время, которое мог посвятить чему-то более достойному. То же самое и здесь.

Мы шаг за шагом преодолевали метровое расстояние, и все, чем я мог занять себя, – это собственные мысли.

Странно, но здесь они работали иначе, были ясными, лишенными эмоциональной оболочки, я как будто смотрел на себя со стороны и понимал, что в своей жизни сделал правильно, а что нет.

Мне стало интересно, я начал вспоминать с самого начала, с первого момента, который запомнился.

Это был детский сад, младшая группа, мы сидели за столом, кажется, завтракали. Я размазывал по тарелке манную кашу, ужасно не любил ее, особенно эти дурацкие невкусные комочки и отвратительный запах кипяченого молока.

"Справа от меня – белокурая девочка с ярко-красным бантом на волосах. Имени ее не вспомнить, зато я помню, как она ест творожную запеканку с вареньем. Меня это ужасно бесит, почему она ест, что вкусно, а я должен давиться этими белыми соплями? Дело в том, что эта девочка – дочка воспитательницы, отсюда и привилегии.

– Можно мне тоже немножко? – прошу я ее поделиться.