Тихий городок

Напрасно всматривался Шевчук в траву, она, как прежде, высилась неподвижно, в ее зарослях не раздавалось ни шороха, ни треска, над ней не поднималось ни облачка пыли. Только фигура старшего лейтенанта, шагавшего среди травы с хворостиной в поднятой руке, служила ориентиром, где в этот миг находились ползущие. Вот старший лейтенант резко опустил хворостину, недовольно заговорил:

— Ближе к земле, хлопче, еще ближе! Що ты вскинул зад? Ты ж пластун, а не пушкарь! Ниже его, еще ниже! — офицер повторно вытянул недобросовестного подчиненного хворостиной по упомянутому им месту и снова зашагал к углу леса.

Шевчук с интересом наблюдал за происходящим. О казаках единственной в Красной Армии пластунской дивизии он слышал немало, однако лично встречаться с ними ему пришлось впервые.

— Сотня, приготовиться к атаке! — прогремел у края пустыря голос старшего лейтенанта. — Вперед!

Из травы в паре десятков метров от леса поднялась пластунская цепь. Имитируя бросок гранаты, казаки взмахивали над головой рукой и с карабинами наперевес мчались к кустарнику.

— Сотня, стой! — прозвучал голос старшего лейтенанта. — На исходный рубеж — марш!

Из леса стали возвращаться казаки, не спеша брели по пустырю к месту у забора, откуда совсем недавно начинали на животах свой путь к лесу. Старший лейтенант встал к забору спиной, указал рукой направление построения и зычно скомандовал:

— Сотня! Повзводно в одну шеренгу — становись!

Казаки быстро выстроились, и он с неразлучной хворостиной в руке двинулся вдоль строя.

— Погано! Дюже погано! Ползете так, що вас под Тихорецкой слышно. Покуда к противнику подберетесь, он из вас сито сделает. Як же с вами Гитлера победить? У него половина Европы союзников и тьма солдат, а вас тилько неполная сотня… У него танки, пушки, самолеты, а у вас, тилько карабин, кинжал да гранаты.

Старший лейтенант развернулся и двинулся в обратном направлении. И в это время мельком взглянул на Шевчука. Взгляд был мгновенным, но подполковник по достоинству оценил его: пытливый, настороженный, вряд ли он мог быть случайным. Шевчук моментально потерял к старшему лейтенанту интерес. «Ишь, говорун-нравоучитель… Увидел старшего офицера и красуется перед ним. Тоже мне, знаток Мольтке и победитель Гитлера.