Тигр под елку

И все друг с другом уживаются. Все про всех знают. У меня у дяди двоюродного такая семья… И у приятеля отца тоже. Вот я и подумал. Голову перемкнуло, Мара, понимаешь? Просто перемкнуло тогда. А потом… Потом закусился. Ты оттолкнула. Такие слова говорила, так любила… И оттолкнула просто, даже рассматривать мое предложение не стала. Я… обиделся.

Офигеть.

Я не верила услышанному.

Обиделся он!

То есть, это не я обиделась, а он! Надо же!

— Ты пойми, — продолжал Тигран, — наши женщины, они… Другие. Они мужчинам не перечат.

— Видела я, как не перечат… — пробормотала я, — нани особенно не перечила.

— Нани… — Тигран улыбнулся светло и по-детски ласково, — нани — это другое. Она — старшая в семье. Ее все слушают. И дед. И прадед слушал, пока жив был… Ее слово — закон.

— То есть, — удивленно спросила я, — если она меня одобрила, то остальные тоже примут?

— Конечно, — спокойно кивнул Тигран, — а как иначе? Нани же благословила.

— А Лалик? Она ее тоже?..

— Нет… Она ее и видела-то один или два раза.

— Старая?

Тигран досадливо отмахнулся, скривившись:

— Обычаи…

Мы молчали, смотрели друг на друга, переваривая внезапное откровение. Надо же, столько спали вместе, болтали обо всем на свете, казалось, ближе и роднее нет человека, а, оказывается, вообще ничего друг о друге не знали!

И для меня сейчас Тигран открылся абсолютно с новой стороны: человек другой национальности, других обычаев совершенно… Я для него — тоже неизведанная планета.

Получится ли у нас узнать друг друга?

— Знаешь… Я не уверена, что у нас что-то получится, — решилась я высказать то, что думаю, но Тигран, гневно сузив глаза, подался резко ко мне, обхватил за плечи и прошептал жестко:

— А я уверен.

— И докажешь? — также шепотом спросила я, загипнотизированная его уверенностью и огнем в глазах.

— Докажу… — выдохнул он.

И поцеловал.

32

Ну что сказать… С доказательствами у Тиграна был полный порядок. Убедительно, технично, напористо.

Им крайне сложно было… сопротивляться.

И я поплыла, конечно.

На пару сладчайших секунд позволила завладеть своими губами, закрыла глаза от удовольствия, ощущая тот самый терпко-сладкий будоражащий вкус, который меня с ума свел сходу, с первого же нашего поцелуя.