Тигр под елку

— А если у нас будут дети?

— Блядь… Мара, о чем ты думаешь? Будут — хорошо!

— А я тогда кем буду?

— Женщиной моей!

— А она?

— Женой.

— А ты не считаешь, что ты охренительно устроился, Тигр?

— Мара… — он потянулся ко мне, желая обнять, но я отступила назад, и Тигр, шагнув следом, упер руку в стену общаги, не позволяя мне убежать, снова наклонился и забормотал убедительно, — ну а чем тебе плохо? Я с тобой буду, что еще надо? Ну у нас же все хорошо, Мара? Так охуенно у меня ни с кем еще не было… Я все от тебя хочу, Мара.

— А от нее?

— Да что ты заладила! — с досадой ударил он по стене ладонью, — ну не могу я ее кинуть! Меня родители проклянут!

— А если ты меня кинешь, никто тебя не проклянет, да? Удобно же…

— Да не собираюсь я с тобой так… Ты мне нужна, слышишь?

— Слышу.

— Мара…

— Мне так не нужно, Тигр. Прощай.

— Какой «прощай»? — он рывком прижал меня к стене, не пропуская и настойчиво глядя в глаза, — не выдумывай, а… Поехали… Обратно… Все будет так, как хочешь, слышишь?

— Слышу.

— Никак? — прорычал он, — уверена?

— Да.

— Ну смотри… Не пожалей.

— Не пожалею.

Он еще пару секунд смотрел на меня, в глаза, явно выискивая в них признаки слабости и той самой сладкой дурости, которая всегда топила меня, стоило ему оказаться в моей орбите.

Но я была мерзлая.

И ничего он там не увидел. Один лед.

Тигр еще раз выругался, ударил по стене рукой так, что штукатурка посыпалась, а затем развернулся, прыгнул в тачку и уехал.

А я…

Я пошла в комнату.

По пути прихватила очередную корзинку для Васи, стоящую у двери, открыла дверь, увидела сонно сидящую у стола соседку…

И вдруг заплакала.

Прямо у двери, выронив корзину, подломив колени.

Упала бы, но Васька, встрепенувшись, кинулась ко мне и подхватила.

Она раздевала меня, безвольную, превратившуюся из льда в талый снег, укладывала на кровать, поила чаем, что-то говорила, гладила…

А я плакала и таяла…

Ощущая, что еще чуть-чуть — и ничего от меня не останется. Что кончилась та боевая веселая Маринка, безумно влюбленная, счастливая этим до свечения.

14

Жизнь имеет одно поганое свойство: она не останавливается, даже если тебе очень-очень херово.

И моя не остановилась.

В ней остались проблемы, учеба, хвосты, которые я нажила за неделю своего счастливого отключения от реальности.

Короче, как там у классика?

«Хочется сдохнуть, но дом, работа, долбанные куры…»

И вот у меня так же.