Темные предки светлой детки

Он прощал мне, что я забываю поздравить его с праздниками, днем рождения, что постоянно занят, что редко видимся. А я никогда не лез в его личную жизнь. Гера был не тот мужик, которому нужно было жениться. Он не хам, не дрянь, не пьяница, хорошо воспитан, одет по моде и в придачу литератор. Зарабатывал прилично, имел свою квартиру, машину, дачу, деньги. Ухаживал за дамами красиво: подарки, цветы. Возил их на море, где у членов Союза писателей были дома творчества: Коктебель, Пицунда. Творить поэтам-прозаикам там следовало, книги пачками писать, на море глядючи.

Поскольку, задав вопрос, Иосиф посмотрел на меня, я ответила:

– Как честный человек, по залету.

Наумов развеселился.

– Услышав от своей очередной любовницы про беременность, Герман поступал как честный человек. Хватал эту Василису Распрекрасную, но глупую, в объятия, вез к своему другу гинекологу, платил за аборт, забирал потом бабенку, покупал ей ценный подарок и – прощай, «мы не встретимся боле, друг другу руки не пожмем».

Иосиф стал ходить по кабинету.

– Даша, ты ошиблась. Дело было в другом. Гере предложили должность главного редактора толстого литературного журнала.

– Не имеет семьи, значит, подозрителен.

Перед Герой выбор встал: или он свободный свиристел, но тогда в уютное кресло сядет другой, или запрягается в телегу брака и становится влиятельной фигурой на литературном поприще.

Глава тридцать четвертая

Иосиф опять посмотрел на меня.

– Вы как себя чувствуете?

– Нормально, – удивилась я, – только пить хочется."

"Хозяин налил в стакан воды и подал мне, потом спросил у Дегтярева:

– Она всегда такого цвета, как трава из подвала?

Полковник кивнул, Наумов сел в кресло.

– Герман примчался ко мне с заявлением: «Женюсь». Рассказал такую историю:

– Есть баба, зовут Аделаида.