Темные предки светлой детки

Скорбим, потому что временно расстались, радуемся, потому что надеемся на встречу в Царствии Небесном. Наши вопли телу не нужны. А вот душе необходима молитва, сорокоуст, чтение Псалтири.

Я приоткрыла рот. Много лет знаю Леню, но впервые от него подобные речи слышу.

Эмилия вздохнула.

– Рада встрече с братом по вере. Вы должны понять, как мне страшно от того, что она покончила с собой. Где сейчас ее душа?

– Сталина совершила самоубийство? – уточнил полковник.

Гостья молчала.

– Вас, наверное, волновала судьба ребенка Маратовой? – догадался Сеня.

Эмилия вынула из сумки небольшой флакончик.

– Дух силен, тело слабо. Будьте любезны, дайте мне стакан воды. Необходимо принять гомеопатические капли, которые делает прекрасный врач Евгений Изович Нуль.

– Смешная фамилия, – хихикнул Кузя.

Эмилия взяла из рук Сени бокал, накапала в него прозрачной жидкости, выпила лекарство и посмотрела на Кузю.

– У каждого свое понятие о юморе. Один смеется, читая книгу Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», другой хохочет над чужой фамилией.

Наш компьютерщик растерялся, Эмилия продолжила:

– Нет, суицид совершила другая женщина.

– Кто? – хором спросили мы с Дегтяревым.

Эмилия поджала губы и не ответила.

– Ее звали Туся? – уточнила я.

Гостья подняла бровь.

– Почему вы так решили?

– Открытка, – пояснила я, – в ней подпись «Туся».

– Правда лучше, чем ложь, – добавил Леня.

Эмилия опустила голову.

– Мои слова про обман относились не к вам. К обстоятельствам, при которых появилась эта открытка.

Глава тридцать первая

– Что скажете о почерке? – передав лист Лене, спросила гостья.

Эксперт надел очки.

– Я не графолог, дилетант в данной области. Но… похоже, что вы автор текста на открытке. Сходство не стопроцентное, однако…

Эмилия подняла руку.

– Верно. Это я постаралась. Попытаюсь объяснить, что произошло. Моя первая учительница отличалась звериной злобой. Девочку Траубе она ненавидела по нескольким причинам.

– Сильно! – воскликнул Сеня.