Темные предки светлой детки

Квартира находится на Ломоносовском, регулярно оплачивается, а проспект и сегодня входит в число элитных мест для жилья. Нет никакого долга. Деньги вносятся минимальные, похоже, там никто не живет. Телефон отключен, радиоточка тоже. Электричество, газ, вода не расходуются. Жилье на консервации. Но какие-то деньги все же платить надо, и они перечисляются без задержки. Прописана там одна Сталина Константиновна Маратова. У нее никого из близких нет, о ее дочери также ничего не известно. Что вы думаете?

– Старуха живет в другом месте, – предположил Сеня, – но оплачивает хоромы.

– Логичнее было бы их сдавать, – протянула я, – хорошая прибавка к пенсии. Или вообще продать?

Кузя почесал в затылке.

– Я подумал…

– Сталина – это Ксения Федоровна, – перебил его Сеня, – в пятидесятых годах с ней случилось нечто неприятное. Маратова предпочла исчезнуть, она приобрела паспорт Бузурукинской и жила вполне успешно в других апартаментах, но платила за квартиру на Ломоносовском.

– Зачем? – осведомился Дегтярев. – Если существуешь под чужим именем, то апартаменты на Ломоносовском ты не получишь.

– Ксения вносила деньги, потому что знала: квартира к ней вернется, – предположила я. – Она собиралась ее снова заполучить. Но как?

Сеня открыл бутылку с водой.

– Кто ж тебе ответит?

– Ключи, которые хранила Бузурукинская… – начала я, но Дегтярев не дал мне договорить.

– Если наши предположения верны, то они могут открыть дверь квартиры на Ломоносовском. Внутри, возможно, найдутся документы, альбомы с фотографиями.

– Отправимся вместе, – сказала я, ожидая, что толстяк возразит: «Только тебя там не хватало».

Но Александр Михайлович отреагировал иначе:

– Конечно. Ты же нашла ключи!"

"Глава двадцать девятая

На следующий день около полудня мы с Дегтяревым стояли на лестничной площадке и смотрели на запертую дверь.

– Всего одна квартира на этаже, – удивилась я.

– Лифт доходит до седьмого этажа, – сказал полковник, – дальше шли пешком.

– Зачем столько сложностей? – удивилась я. – Проще за взятку или дружескую услугу получить квартиру.

– Так очередь есть, – напомнил полковник, гремя ключами, – разгневанный гражданин, чье жилье неправомерно отдали бы Сталине, написал бы «телегу» в Моссовет, неприятностей не оберешься.