Темные предки светлой детки

– Хотите, чтобы мать вам все доложила только за транспортные расходы?

– Предложение заманчивое, но даже дети в курсе, что на улице нельзя поднимать с тротуара конфету в яркой обертке, – прогудел Кузя. – Что вы от нас хотите?

– От вас ничего, – рассмеялась Катя. – Что с вас взять можно? А вот если Марина выставит во всех своих соцсетях наше с ней фото, выложит видео моей вокальной группы, где я солистка, похвалит мои песни, то вы получите рассказ маман даром. Идет?

– Да пожалуйста, – хмыкнула Марина.

– Вы согласны? – не поверила своим ушам Катя.

– Почему нет? – ответила наша кулинарка. – Мне это нетрудно, а деньги целы останутся. Мы ж одна семья.

– А-а-а, – протянула Екатерина. – То есть вы и все остальные родственники?

Марина очаровательно улыбнулась.

– Селфи и видео в моем Инстаграме меняют на ваш гонорар за дачу показаний. Но если вы запланировали еще интервью, то я их бесплатно не даю. Хотя…

Мариша обвела взглядом всех присутствующих и опять уставилась на Катю.

– Хочешь небольшую интервьюшечку со мной для размещения в своих сетях? Поделюсь эксклюзивным рецептом творожного кекса, который всегда получается даже у той, которая картошку чистить не умеет и сухие макароны на сковородку швыряет, думая, что они там сварятся.

– Слышала, сколько вы за беседу с журналистами берете, – протянула Катя, – мы с мамой на такое бабло три месяца хорошо проживем.

– Ой, как мне тебя жалко, – пригорюнилась жена полковника, – аж слезы к глазам подкатили. С виду ты здоровая, как молодая лошадь, а, оказывается, инвалид тяжелый. Сердце? Да?

– Чего? – разинула рот Катя. – Это у матери проблемы.

– Ты где работаешь? – резко спросила Марина.

– Я учусь! – гордо ответила девица.

– С утра до ночи? – не успокоилась Марина.

– Ей надо диплом получить, – встала на защиту ленивой кровиночки Вера, – еще успеет в ярмо влезть.

Марина прищурилась.

– Хорошо. Сколько у тебя подписчиков в Инстаграме? Да не ври. Я могу открыть и посмотреть.

– Сто пятьдесят человек, – уныло призналась Катя.

– Хочешь сто пятьдесят тысяч? – осведомилась супруга Александра Михайловича.