Темные предки светлой детки

Потом снова та же баба заговорила:

– Позовите Петра Робертовича. Скажите: Сталина на проводе."

"Тишина. И снова ее голос.

– Петя, я попала в беду. Сегодня, когда к тебе поехала, вызвала Ангелину с Танюшей посидеть. Сейчас домой вошла, а она мертвая! Нет! Типун тебе на язык. Девочка в порядке. Что делать? Уже собрала. Да, все-все взяла. Хорошо. Поняла. А это какой вокзал? Мы поехали. Нас не выгонят? Ясно.

И снова звук шагов, стук двери. Тишина. Но я не вылезал до того момента, как Алена спросила:

– Кирюха, ты где?

Она, опять такая деловая, сказала:

– Занавески в ванной нет.

Мы отнесли тело в шкаф, заперли дверь, ключ там торчал. И ушли. По лестнице спускались, чтобы ни с кем не столкнуться. Но нам ни один человек не повстречался.

Кирилл поднял чашку.

– Можно еще кофеечку? Капучино.

Я покорно встала, а гость продолжал:

– Когда домой ехали, Алена мне браслет показала, прошептала: «Я в ванной занавеску не нашла, стала в спальне рыться, думала простыню отыскать.

Ну, я не доносчик, промолчал.

Рассказчик взял из моих рук бокал с шапкой молочной пены.

– Все. Когда мы в дом вернулись, мать спросила: «Где шлялись?» Сестра ответила: «Подружка попросила помочь мебель в комнате передвинуть. Я Кирюху с собой взяла, он сильный».

Больше никаких разговоров. Борька потом тайком перевелся в другой институт, уехал в Питер. Алена от матери сбежала, один я с ней остался. Конец истории. Где деньги?

Я молча достала кошелек и протянула рассказчику купюры.

– А на дорогу?

– Разве вы не на машине? – удивился Александр Михайлович. – Видел в окно, как вы из автомобиля вышли.

– Бензин не копеечный, – нахмурился Кирилл, – я много потратил топлива, пока в поселок добрался.

Я добавила еще денег.

– Поел на заправке, – заканючил мужик, – за простой пирожок прямо без штанов оставили.

– Брюки при вас, – не выдержала я.

– Еда всегда за счет нанимателя, – не отставал Кирилл.