Темное настоящее

Все документы, касающиеся Льва Ивановича, будут уничтожены еще в декабре 1980 года.

15

Еще до возвращения в Советский Союз Лев Иванович поставил для себя две задачи: материально обеспечить себя и дочь и выйти из сферы интересов иракской разведки. Лев Карташов не был наивным человеком, в бескорыстную дружескую помощь случайного знакомого не верил. Напротив, Лев Иванович считал, что его госпитализация и размещение в одной палате с Азизом были спланированы и организованы Мухабаратом. Мероприятия по устранению супруги иракский контрразведчик провел на высшем уровне, никто ничего не заподозрил.

Даже советские врачи не усомнились в смерти Нины Карташовой по естественным причинам. Вполне возможно, что все разговоры Льва Ивановича и Азиза записывались на пленку, и рано или поздно иракская разведка может потребовать взаимных услуг. Чтобы избежать расстрельной уголовной статьи, Карташов решил сменить род деятельности. Инженер проектного института систем автоматики и управления газовых ТЭЦ был лакомым куском для иностранной разведки, а дворник – нет. Дворником Карташов становиться не собирался. Поразмыслив, он решил найти работу в сфере бытового обслуживания населения. Будущая работа желаемого достатка не сулила – «трудом праведным не построишь палат каменных», а Лев Иванович хотел жить обеспеченно, ни в чем себе не отказывать. Идея, как из протестных настроений молодежи сколотить капитал, возникла у него еще в госпитале. Для осуществления ее оставалась самая малость: переехать в другой город, устроиться на новую работу, закупить соответствующую аппаратуру и наладить связь с иракским культурным центром.

Через два дня после возвращения Карташовых в Свердловск к ним нагрянули родственники жены во главе с тещей. Мать Нины, выслушав заранее заготовленную версию о последних днях дочери и причинах ее захоронения на чужбине, плюнула в лицо Льву Ивановичу.

– Не уберег Ниночку. Сволочь! Гореть тебе в аду веки вечные!

Остальные родственники в скандал вмешиваться не стали, но дали понять, что отныне Лев Иванович для них чужой человек, с которым они не желают иметь ничего общего.

После их ухода Лиля спросила:

– Папа, почему ты не плюнул ей в ответ? Она тебя унизила, а ты промолчал.

– Своим плевком она унизила не меня, а себя. Настоящий мужчина не имеет права обращать внимание на истеричные выходки пожилой женщины. Пускай твоя бабушка поступает как хочет. Бог ей судья.

– Она не бабушка мне, – не по-детски жестко заявила Лиля.