Темное настоящее

Мужики почти в каждом дворе играли на деньги в карты и домино, подростки были предоставлены сами себе. Любимого поселкового развлечения – охоты на крыс – здесь пока не было, так что школьники из 41-й школы начали потихоньку осваивать другую часть микрорайона, где им были совсем не рады.

Учащиеся из Предзаводского поселка стали настоящим бичом педагогического коллектива сорок первой школы. Привыкшие к дисциплине и порядку на уроке, учителя были в ужасе от первоклашек. Совсем юные детишки никак не могли понять, почему в классе нельзя ругаться матом, если их мамы и папы других слов не знали.

– Они… они… – педагог не сразу смогла найти подходящие слова, – они говорили о прерывании беременности так обыденно, словно обсуждали рецепт праздничного пирога. Если мы не избавимся от промзоны, они нам всю школу развратят.

– Я бы рада их всех поголовно куда-нибудь сплавить, но куда? – обреченно вздохнула директор. – Мы не можем расселить целый микрорайон только потому, что у них семиклассницы считаются взрослыми девушками, имеющими право на личную жизнь.

– Сколько нам их терпеть?

– Пока поколение не сменится и не появятся первые ученики, которые будут думать о продолжении образовании после окончания восьмого класса. Из нынешнего набора в девятый класс не пойдет никто.

В конце 1970-х годов каждый микрорайон имел свое неофициальное название. Дворы вокруг 34-й школы так и назывались – «Тридцать четвертая школа». В Ленинском районе города один из новых микрорайонов назывался «Швейцария». Почему «Швейцария»? Никто не знал, как произошло название, но все знали, где находится этот микрорайон. В микрорайоне 56—1/2 было две школы, так что называть его по номеру одной из них было нелогично.