Темная лошадка

Когда и нами, и милицией было установлено, что никто из посторонних не мог похитить оружие, он сразу свернул наше расследование. Думаю, что продолжил он его только потому, что не смог выдержать неизвестности. Так?

— Да, так. Он решил, что лучше знать что предал кто-то один, чем подозревать всех и всю жизнь. Это тяжелое решение.

— Согласен. Но почему он думает, что его кто-то предал? Может быть, как раз наоборот — защитил? Не исключено, что информация, которую готов был сообщить Коваленко, при небольшом извращении становилась совершенно губительной.

Я много думал об этом деле, Софья, я с головой ушел в события пятилетней давности, и мне кажется, что ситуация тут обратная — ни Кутепов ненавидел бывшего партнера, а Коваленко собирался отомстить и потому был убит. Как? Кем? Не знаю. Добиться хоть какого-то доверия от домочадцев Михаила Петровича мне не удалось, но вот чует сердце — искать надо там.

— Константин Федорович с тобой согласен?

— Нет. Он старый розыскной зубр и считает пистолет не женским орудием.

Тем более, что убийство было задумано и выполнено с абсолютным хладнокровием.

— Насчет пистолета, прав твой зубр. Дамочки стрихнину в кофе подливают, — вздохнув, кивнула я.

— Или, как максимум, подсвечником по голове, — вставил Андрей.

— Скорее сковородой, — добавила я и сняла тему. — Вариант заказного убийства вы рассматривали?

— А как же. Обкатали по все показателям. И если бы не пропавший пистолет Кутепова, эта версия, пожалуй, устроила бы всех.

Но в связи с пропавшим стволом, остаются лишь два варианта — либо убийца живет в доме Кутепова, либо имеет там сообщника. Что согласись, для Михаила Петровича почти одно и тоже.

— Тогда поговорим об алиби родственников? — мне уже давно расхотелось называть молодого детектива «Андрюшей». Сидя лицом к лицу, я заметила, что вокруг глаз собеседника собрались морщинки усталости, возле губ залегли тяжелые складки и молодость его, всего лишь видимость. Пожалуй, он старше меня года на три, а то и на четыре.

— Самое занятное, — усмехнулся Андрей, — что алиби есть у всех. Непробиваемое, абсолютное, и даже коллеги из милиции не смогли разыскать ни малейшей дырочки. Все были на глазах у кого-то. В эту минуту, в эту секунду, в этот час.

— Значит в доме сообщник, — убежденно сказала я.

— Значит сообщник, — согласился Андрей. — Но не надо забывать, что никто кроме самого Михаила Петровича крепких связей в нашем городе не имеет.