Тебе назло

Лёгкой походкой я направилась к выходу, улыбнулась парочке знакомых, попавшихся на пути, а когда до двери оставалось всего несколько метров, почти вспорхнула. Полёт испортил Генка. Появился, как чёрт из табакерки, и глухо поинтересовался:

— Ты куда?

У меня от бессилия руки опустились.

— Я ухожу. — И тут же, как маленькая, оправдываться принялась. — Мне разрешили. Выпусти меня!

— Да иди, кто тебя держит? — А потом вдруг предложил: — Хочешь, отвезу?

Я хитро улыбнулась.

— Тоже сбежать не терпится?

Он плечами пожал, и пиджак ещё больше распахнулся на широкой груди.

Мы вместе вышли, Завьялов что-то быстро сказал охране у входа, а потом в два шага догнал меня и снова едва ощутимо за плечи приобнял, когда мы оказались среди веселящихся людей. Он уверено шёл вперёд, и люди расступались, только посматривали на нас с любопытством.

— Куда тебя отвезти? — спросил он, когда мы в машину сели. На этот раз дверь передо мной не открыли, Завьялов просто брелком сигнализации щёлкнул и сразу направился к водительскому месту.

А я в отместку тоже переднюю дверь открыла и села. Выразительный Генкин взгляд проигнорировала, устроилась поудобнее, сумочку на колени положила и улыбнулась. Завьялов наблюдал за мной с интересом, а когда я заулыбалась, хмыкнул. — Где твоё свидание?

— Кафе ""Улыбка"". Знаешь, где это? — Посмотрела на него и всерьёз предупредила. — Вот только засмейся.

— Кафе ""Улыбка"", значит. Тебе сколько, тринадцать?

— Ну, извини, я ещё не дожила до того возраста, когда свидания в стриптиз-барах назначают.

Когда будет пора, попрошу тебя всё мне об этом рассказать.

— Какая же ты вредная, Васька. Стервозности в тебе на все тридцать пять."

"Я его кулаком в бок ткнула, он рассмеялся, и, наконец, повернул ключ в замке зажигания. Вырулил на дорогу, а я радио включила. Несколько раз нажала кнопку поиска, руку вовремя убрала, когда Генка хотел меня по руке ударить. Зато услышав свою любимую песню, я сразу просияла. Генка, кажется, сдался и теперь только на дорогу смотрел и лишь иногда едва заметно морщился, слушая, как я негромко подпеваю.

Песня мне на самом деле нравилась, слова я знала наизусть и с удовольствием напевала себе под нос, а потом голову повернула и стала украдкой Завьялова разглядывать. Он снова нацепил свои любимые тёмные очки, и от этого выглядел ещё серьёзнее и неприступнее. Массивный подбородок двигался, он жевал жвачку, а сильные руки сжимали руль.