Таня Гроттер и пенсне Ноя

Предпринимать же более решительные маневры, например мгновенный перевертон, Таня не могла, поскольку за плечами у нее висел тяжелый футляр контрабаса, по днищу которого перекатывался жезл ЧдТ. Флакон с ядом, который она положила в карман, холодил ей ногу.

Теперь рев пылесоса был уже не сзади, а спереди. Преследователь опередил ее и сейчас грамотно подрезал снизу. Через секунду прямо перед ней вынырнула знакомая физиономия Ягуна. Он сбросил газ и полетел рядом.

– Ты куда, Одиссей, от жены, от детей? – запыхавшись, крикнул Ягун.

Внук Ягге повернулся и помахал призракам, едва различимым на стене Тибидохса.

– Так призраки меня отвлекали? Так вот почему они были такие назойливые! – воскликнула Таня.

– Вроде того, – сказал Баб-Ягун. – Уф! Ну и заставила ты меня поволноваться в этот вечерок! Ой, мамочка моя бабуся! Сама в Дубодам летит, а лучших друзей не предупреждает! Думаю, в комнате у тебя толкаться – так ты только разозлишься и как-нибудь меня одурачишь.

– Откуда ты узнал, что я лечу в Дубодам? – спросила Таня.

– Да у тебя это было на лбу написано. Вот такими вот печатными буквами! – сбивчиво сказал Ягун и покраснел.

– Буквами, значит? Ну-ну… Подзеркаливал? – догадалась Таня.

– Кто? Я? Твои нелепые подозрения меня оскорбляют! – вознегодовал внук Ягге.

– ЯГУН!

– Ну слегка… Самую чуточку. И вообще – ты же рада меня видеть, только не обманывай. Я же знаю!

– С чего ты это решил? Опять подзеркаливаешь? – снова возмутилась Таня, но возмутилась скорее по привычке. Она действительно была очень рада Ягуну.

– Грааль Гардарика! – произнесли они разом, и вскоре, набрав приличную высоту, пылесос и контрабас уже мчались над океаном в ревущих потоках попутного ветра."

"Таня хотела спросить у Ягуна, не забыл ли он, что когда-то, как теперь кажется чудовищно давно, хотя в действительности это было всего четыре года назад, они точно так же вдвоем летели в Тибидохс из мира лопухоидов.

– Ты не забыл… – начала Таня, но тотчас замолчала. Спросить о чем-либо было невозможно: встречный ветер прижимал их к летящим инструментам и сносил слова, едва они успевали сорваться с губ.