Таня Гроттер и пенсне Ноя

– Куда это ты собралась на ночь глядя? Можно мы с тобой?.. Да/нет? Лишнее подчеркнуть!.. Чего молчишь-то? Хочешь хохму? Ужас-то совсем сбрендил! – продолжал поручик, не дождавшись ответа.

– Как сбрендил? – не поняла Таня.

– А так и сбрендил. Не заходила в подвал под Башней Привидений, нет? Он заказал домовым выложить на стене мозаичный портрет твоей тети и теперь все ночи напролет торчит перед ним коленопреклоненный и смотрит, смотрит так неотрывно, словно хочет насквозь взглядом прожечь. Даже цепями звенеть перестал.

– Какой моей тети? Тети Нинель? – не поверила Таня.

– Ее, ее, родимой… Удивлена, да? Между прочим, я их познакомил. Чуть не силком его затащил, – похвастался Ржевский.

– Умеют любить люди! Не то что некоторые охламоны, не станем переходить на личности! Они и так знают свои недостатки! – очень выразительно сказала Недолеченная Дама. Она из всего, даже из валявшейся банановой кожуры, умела извлечь поучительный урок для своего легкомысленного супруга.

– Ну и что, что недостатки! Мы все так милы в своих трогательных несовершенствах! – сказал Ржевский и, растроганно чихнув, потерял столовый нож.

Таня была в растерянности. Пора было лететь, но призраки отвлекали ее своей трескотней. Особенно Ржевский. Призрак даже дважды усаживался на ее контрабас и, вооружившись призрачным смычком, изображал из себя Танюшу Гроттер. Недолеченную Даму это жутко возмущало.

Наконец, Таня окончательно вышла из себя.

– А ну, брысь отсюда! Мне пора! – крикнула она, готовая уже запустить в них дрыгусом.

Призраки предусмотрительно отпрянули. Таня подошла к краю стены и подняла смычок. Внизу была чернота, лишь наверху золотыми блестками рассыпались звезды.

– Торопыгус угорелус! – крикнула Таня.

– Погоди, куда же ты? – крикнула ей вслед Недолеченная Дама, но Таня уже мчалась.

У самой Грааль Гардарики сквозь вой ветра она услышала за спиной нарастающий гул мотора. Ее кто-то поспешно нагонял. Немного злясь на лунную ночь, которая помешала ей остаться незамеченной, Таня делала один финт за другим, однако преследователь торчал у нее на хвосте точно приклеенный.