Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

 – Он держится просто, богатством не кичится, в аристократах не слывет – за что его не любить-то?

– Да, так я и думал. Все его любят, и все знают, что последние два года он увивается за златокудрой Эрминтрудой. Поэтому никто его не выдаст, что бы он ни натворил.

– Почему вы так полагаете? – нахмурился суперинтендант Смолл.

– Во мне говорит математик, – ответил инспектор Хемингуэй. – Привычка складывать два и два. С детства страдаю.

– В этом что-то есть, – задумчиво промолвил Уэйк. – При одном упоминании о князе Варсажазы… ну, вы поняли о ком, все закипают.

– Пусть у него хоть крылышки на спине растут, мне он крайне подозрителен, – произнес инспектор Хемингуэй. – Его ничем не проймешь: мисс Уайт в открытую разоблачила его, сказав, что он знал о приглашении Картера к ним на чай, а он даже ухом не повел! Да и отвечать он не торопится, предпочитая сперва основательно подумать.

– Вы имеете в виду Мориса Честера? – уточнил суперинтендант Смолл. – Да, я бы сказал, что они с ним на короткой ноге. А что?

– Да так, ничего особенного, – отмахнулся инспектор Хемингуэй.

– Возможно, – согласился Смолл. – Однако не думаете же вы, что он выдаст ее секреты?

– Нет, но я также не ожидал, что он от каждого моего вопроса будет шарахаться как черт от ладана, – ответил инспектор Хемингуэй.

– Думаете, ему известно нечто такое, что могло бы уличить Стила?

– Утверждать я бы не стал, но вполне допускаю, что определенные подозрения в его голове зародились. Хотя нельзя исключить и того, что речь идет вовсе не о Стиле, а об одной из двух девушек, думаю все-таки, что он выгораживает своего дружка.

– Или князя, – заикнулся сержант Уэйк.

– Нет, – убежденно ответил инспектор Хемингуэй. – Только не после того, как тот поселился в его доме.