Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

Может, даже и был чуть удивлен, но что из того?

– А когда вы поняли, что ваши часы отстают?

– Позже. Когда вернулся в Пейлингс.

– В самом деле? Почему же вы не сообщили об этом инспектору Куку?

Князь воздел руки к потолку:

– А вы поставьте себя на мое место! Я возвращаюсь и застаю здесь такой кошмар! Да, я невиновен, но кто мне поверит? Неужели я должен был сам признаваться, что алиби на момент смерти мистера Картера у меня нет? Это же смешно! Я сразу понял, что лучше мне ни в чем не признаваться.

– Откровенно говоря, я не могу с вами согласиться, – покачал головой инспектор Хемингуэй."

"– Вы просто не понимаете, в каком положении я очутился! Что толку, если бы я рассказал полиции всю правду? Их бы это только запутало, ведь про убийство мне и правда ничего не известно! Тогда как я бы оказался в ловушке. Нет, инспектор, вам не в чем меня упрекнуть!

– Вот тут-то вы, сэр, и ошибаетесь, – мягко заметил инспектор Хемингуэй.

– Господи, да разуйте же глаза, инспектор! Неужто вы не способны ничего понять? Какая вам разница, где был во время убийства я? Спросите лучше, где находился в это время мистер Стил. Или мисс Клифф. Разве не я говорил вам, что вы запутаетесь, узнав, что у меня нет алиби? Или вы хотите воспользоваться тем, что я не англичанин, и свалить все на меня? Вот, значит, что вы задумали! Должно быть, сказали себе: «Ага, раз он иностранец, так можно сделать его козлом отпущения!»

Инспектор Хемингуэй сдержался с видимым трудом.

– В жизни не слышал подобной чуши… – начал было он, но спохватился. – Послушайте, сэр, вы сами признались, что водили нас за нос, не говоря уж о том, что вы наплели инспектору Куку, а теперь вдруг пошли на попятный и заявили, что к вам здесь цепляются как к иностранцу! Что вы дальше выдумаете?

– Я уже объяснил вам причину, по которой решил утаить правду.

– Насколько мне известно, сэр, вы очень дружны с миссис Картер, – многозначительно произнес инспектор Хемингуэй.

– А, так вы считаете, что я застрелил беднягу Картера, чтобы жениться на его вдове? – ядовито спросил князь.