Таир

 — А не боишься, что в этом случае с тобой проделают то же самое, что и со мной, и с Леей.

— Я ждал этого с того самого момента, когда он диктовал мне условия над трупом отца, при которых я и мать останемся живы.

— Лея была условием?

— Им.

— И ты согласился.

— Мне было шестнадцать, а он предлагал жизнь.

— Логичный выбор, — комментирую я его ответ. — Но тогда ты был нужен Стахову, как свой человек рядом с племянницей. Смысл тебе оставлять меня и Лею в живых, после того, как я подпишу документы?

— А кто говорил про Лею? Я отпущу тебя.

— Я рассматриваю эту сделку только в связке с Леей.

Мнется секунд десять, а потом, словно через силу, соглашается.

И это объясняет всё.

Он ни при каком раскладе её не отпустит. Меня тоже. И если со мной подобное объяснение более-менее прокатывало, то с ней трещит и расползается по швам прямо на глазах.

"Роль великодушного человека принесла бы Андрею Оскара, если бы я сам лично не слышал его приказ нас убить.

— Я хочу её видеть, — настаиваю на своем.

— Она здесь недалеко. Её отпустят сразу же, как только ты поставишь подпись.

— Сейчас, — из последних сил сдерживаю бешенство, отгоняя мысль, что уже могло случиться непоправимое.

Бычится мне в ответ, но когда через секунду в дверях появляется мордоворот с красными злыми глазами и папкой в руках, Андрей отдает приказ привести Лею.

Папка летит на кровать.

— Подписывай.

Открываю черный пластик, пробегая глазами текст.

Вот ведь ушлый ублюдок! Он реально быстро сориентировался в изменившейся ситуации. Но здесь, в отличие от Кремнева, планы наполеоновские. Жажда быстрой наживы плавит ему мозг, притупляя инстинкт самосохранения.

В случае моего отказа, даже не сомневаюсь, они просто попытались бы выбить из меня эту подпись.

— Умно, — подбрасываю я дров в топку тщеславия Маслова.

— Стремительно развивающиеся события требуют таких же скорых решений и действий, — самодовольно подтверждает он, слегка оглядываясь на охранника, втаскивающего в спальню Лею.

Зажатый рукой рот, перехваченные плечи, чтобы максимально её обездвижить, сухие красные глаза, в которых застыли такая боль и страх, что хочется раскрошить до основания зубы, чтобы потом вновь их отрастить и перегрызть глотки всем этим тварям.