Тайная дочь для олигарха

Справа от арки, там, где распустились в цветах розовые кусты, появляется мальчик лет семи, ряженный в костюм ангела. Ребенок тоже отыгрывает для Хакимова и подносит нам подушечку, на которой лежат свадебные кольца.

Мы с олигархом разворачиваемся лицом друг к другу."

"Арман берет украшение, уготованное для невесты, другой рукой крепко обхватывает мое запястье, до легкой боли фиксирует трясущуюся руку и без особой радости надевает мне на безымянный пальчик кольцо.

Холодный металл скользит по коже, но вопреки всему я чувствую жжение.

Роскошное золотое кольцо с большим бриллиантом в овальной гравировке. На черном рынке стоимость такого украшения расценили бы гораздо дороже, чем мою жизнь! И оно предназначалось Дарине…

Едва заметно вздыхаю.

Когда очередь доходит до меня, совсем теряюсь. Очень сильно переживаю, но от души стараюсь помочь Арману. Тянусь к подушечке.

Кольцо Хакимова другое, широкое, брутальное.

Я вроде берусь двумя пальцами за кольцо, подношу его к олигарху, но украшение убийственным образом выскальзывает из моих рук и со звоном падает на пол.

Я пропускаю первый удар сердца.

Если бы не выгодная для Хакимова свадьба, то Арман определенно устроил бы мою показательную казнь при зрителях, что сейчас суеверно перешептываются, разжигают волнения.

Плохая примета уронить кольцо.

- Ничего страшного! – визжит Нина, подбегает к нам и поднимает украшение.

Крепко стиснув зубы, мне все же удается окольцевать Хакимова.

После росписи в официальном документе остается заключительная часть. И она, пожалуй, будет для меня самой трудной.

Я и Арман вновь становимся лицом друг к другу.

На мгновенье все внутри меня замирает, перестаю дышать, когда Хакимов отбрасывает мою фату, освобождая лицо.

Узнал? Да или нет?

Хакимов улыбается.

У меня от природы очень светлые голубые глаза, но Арман слишком пристально вглядывается в них как в темную воду.

Резко выдохнув, олигарх ловит мои руки, так ласково согревает в своих теплых ладонях, что я на секунду даже поверила в его искренность.

- Любовь нельзя объяснить словами, - прилюдно заявляет Арман. – Лишь тот, кто чувствует ее, может понять глубинность этого значения. Алиса, родная, для меня нет никого дороже, чем ты.