Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

— Он никогда тебя не полюбит, дрянь! — отчаянный, полный ярости вопль.

Остановившись и не оборачиваясь, терпеливо поправила:

— Ваша светлость.

Леди эн-Аури, выдав какое-то неизвестное мне ругательство, возопила втрое громче:

— Ты же не женщина! Ты мраморная статуя, ледышка, монашка! Тупоголовая монашка! Он даже в одну постель с собой тебя не уложит, тварь! Он…

Я развернулась и этим вынудила обезумевшую магиню умолкнуть, но прожигать меня полным ненависти взглядом леди эн-Аури не перестала. И не смотря на патовость и неправильность всей ситуации, я нашла в себе силы вежливо улыбнуться несчастной.

И на улыбке не остановилась.

— Леди эн-Аури, — я говорила тихо, но мой голос разносился по всему холлу и был слышен каждому из присутствующих, — весьма прискорбно наблюдать, что вы лишены не только чести и достоинства, присущих воспитанным леди, но так же гордости и самоуважения, необходимых офицеру императорской армии, коим являетесь по должности. Жалкое зрелище, леди эн-Аури, воистину жалкое. — И более не глядя на незваную гостью, обратилась к главе охраны замка: — Говард, сопроводите уважаемую леди.

В случае истерики вызовите специалиста из богадельни для умалишенных, его светлость упоминал наличие оной в Илгране. Я искренне опасаюсь, что нашей гостье требуется врачебная помощь, слишком уж много истеричных проявлений в ее поведении.

И вот после этих слов, я и покинула холл, позвав напоследок госпожу Вонград, для основательного и неприятного разговора по поводу излишнего усердия, столь не вовремя проявленного горничными.

Кабинет его светлости был внушительным, сумрачным, с двумя высокими почти во всю стену окнами и аскетической обстановкой, состоящей из черного письменного стола, двух кресел для посетителей, стеллажа вовсе не с книгами, чего можно было ожидать в подобном месте, а с папками, документацией и стопками служебных договоров. Кабинет я посещала повторно, впервые вошла в него при осмотре замка, лишь заглянув в вотчину его светлости, сейчас же невольно ощутила себя здесь полноправной хозяйкой.

И в связи с этим, устроившись за столом на высоком и достаточно жестком кресле, открыла один из верхних ящиков стола, извлекла стопку чистой белой бумаги, письменный набор, в котором привлекли внимание как чернильница, так посеребренное черное писчее перо.

Вошла госпожа Вонград.

Под моим требовательным взглядом опустила голову и смущенно пробормотала:

— Этого более не повторится, леди оттон Грэйд."

"— Несомненно, — холодно подтвердила я.