Тай-Пен

Лян Фу степенно кивнул, но не спешил отойти."

"— Тай-пен Курила, рабы Тулишена тоже хотят пойти с тобой воевать с хунхузами. Они ненавидят их! Позволь им тоже вооружиться!

Вот тут я мог лишь покачать головой. Конечно, у бывших рабов поводов для ненависти было хоть отбавляй. Но совершенно неясно, что эти люди из себя представляют, можно ли им доверить оружие. К тому же не так уж и много его у нас…

— Давай поступим так, — поразмыслив, сказал я Лян Фу. — Подбери себе в отряд два-три десятка самых крепких из бывших рабов.

Дай пару топоров и дубин и присмотри за нами! Отвечаешь головой!

Всего вызвалось идти в бой больше семидесяти тайпинов. К ним добавилось три десятка бывших рабов. По моему приказу открыла свои двери оружейка. Дополнительно я разрешил выдать им тридцать наших штуцеров. Софрон и Тит тут же начали обучать тайпинов премудростям стрельбы из нарезного оружия. Толку будет немного, но лишними выстрелы не станут.

Вскоре из леса появился Михаил, бывший каторжник, посланный предупредить наших поселенцев, а за ним вдруг показались и наши крестьяне.

Двадцать молодых мужиков и безусых парней, запыхавшись, с горящими глазами, прибежали из новой деревни Куриловки. В руках они сжимали то, что было под рукой — топоры, вилы, повернутые на древке косы.

— Слышь, вашблагородь! — заявил их предводитель, Иван Фомич. — Негоже нам прятаться, пока вы тут за нас кровь лить будете! Вместе супостатов бить будем!

Глядя в их угрюмые, решительные лица, я усмехнулся и призадумался. Огнестрельного опыта у них не было, оружия для них — тоже, так что ставить их «в первую линию» означало обречь на гибель.

Но и просто отправить их назад было бы неправильным. Люди пришли от всей души предложить помощь — отказать им было бы оскорблением, демонстрацией пренебрежения к их порыву.

— По бокам! — наконец решил я. — Будете рубить тех, кто попробует прорваться! А еще… в общем, дела найдутся. А пока готовьте прииск к обороне!

Я направился туда, где под навесом из рогожи в стороне от общей суеты уже находился наш лазарет.

Доктор Овсянников, бледный, с темными кругами под глазами, но с лихорадочно-сосредоточенным блеском во взгляде раскладывал на чистой холстине свой нехитрый инструмент. Рядом с ним, волнуясь, но стараясь не мешать, топтался студент Чернышев.

— Леонтий Сергеевич, каково наше положение по медицинской части? — спросил я, подходя.

Он не обернулся, продолжая раскладывать скальпели и пинцеты.

— Перевязочного материала мало, Владислав Антонович.