Дом в Мансуровском

Клара ее руку удержала:

– И все-таки постарайся! Узнать постарайся – может быть, есть какая-то лазейка? В нашей стране всегда есть лазейки.

Юля пообещала, но знала: ничего она не станет делать, бессмысленных действий Юля не любила."

"Через два месяца Клара ослабла. Их предупреждали, что улучшение будет временным и недолгим. Снова пропал аппетит, но главное – желание жить. Клара отказывалась вставать, причесываться, чистить зубы. Лежала, уткнувшись в подушку, и молчала. Только спрашивала, не узнала ли Юля что-нибудь про квартиру.

Юля честно отвечала, что была в юридической консультации и получила однозначный ответ – без вариантов.

Геннадий Петрович Кружняк возник в Юлиной жизни спустя три месяца после их последнего разговора. Она почти забыла о нем, и, услышав его голос в трубке, опешила и растерялась.

После дежурных вопросов о здоровье тетушки, настроении и обсуждения погоды он предложил увидеться.

– А для чего? – сдерзила Юля. – У вас ко мне разговор?

Он искренне рассмеялся:

– Какой разговор, Юлия Александровна? Какой у меня может быть к вам разговор? Просто хочу пригласить вас на чашку кофе.

«Пока» – ничего себе, а? Значит, все же по делу, а она, дура, поверила. Их методы остались все теми же – чашка чая или кофе, «пока не знаю ваших предпочтений». Но и деваться уже было некуда, и скрепя сердце Юля согласилась.

– В половине восьмого у метро «Кропоткинская» вам удобно?

– Нормально, – сухо ответила она.

Положив трубку, Юля опустилась на стул.

В ее семье политических разговоров не велось. Отца, как казалось Юле, волновали только наука и университет. Как всякий ученый, он был далек от всего, что его отвлекало. Быт, воспитание девочек – все это занимало его постольку-поскольку. Хотя плохим отцом он точно не был, его отстраненность чувствовалась всегда. Да и все заботы, в том числе и по воспитанию дочек, он как-то легко передал молодой жене. У него не было увлечений, даже в театре он явно скучал.

Кроме Клары, близких друзей у отца не было, да и его дружба с Кларой всех удивляла. Про их давний роман ни жена, ни дети не знали.

Юля слышала, что у отца был друг юности, но он никогда не рассказывал о нем подробно.