Дом в Мансуровском

Александр Евгеньевич пребывал в полной растерянности:

– Как так – на работу? А я?

Ну да, сама виновата. Приучила, что она вечная нянька, всегда рядом. С возрастом далекий от жизненных реалий муж совсем отключился от бытовых проблем: ни деньги, ни расходы, ни все остальное его не волновало. Он жил в своем мирке, в своих рукописях и науке, в своих переживаниях и обидах, и все остальное, разумеется кроме девочек, его не интересовало. Ася не обижалась – в конце концов, всю жизнь именно он был кормильцем, обеспечивая семью, ни она, ни девочки не знали горя и лишений, а сейчас он состарился, сник, сломался, возраст и болезни.

Словом, рассчитывать было не на что, да она и не рассчитывала. Только бы работал, только бы вставал с дивана и садился за стол, а с остальным она справится.

Сама удивлялась своей уверенности – ведь кроме немолодого и нездорового мужа на ней беременная Маруся.

Но все постепенно вошло в колею, и ловкая Ася все успевала: дом, работа, Маруся, Саша. Никто из домашних не пострадал, и Александр Евгеньевич успокоился – жизнь, кажется, не менялась. Да и жену можно понять – бедная Ася, как же ей надоело сидеть дома возле него, следить за его давлением, раскладывать таблетки, приносить чай. Кто это выдержит? Асю можно понять. Тяжелое бремя – жить с пожилым и больным человеком.

Александр Евгеньевич расстроился, сник. Хорошо, что этого никто не видит. «Вот ведь жизнь, – думал он, – сложная, непредсказуемая.

Господи, какой он дурак, какой беспросветный дурак, если, прожив столько лет, задается подобным вопросом? Он чувствовал, как стареет, как слабеет его мозг, не удерживая, как прежде, большое количество необходимой информации. Как ухудшается память. То, что раньше давалось легко, стало таким сложным, что профессор расстраивался. Раньше он мог с закрытыми глазами достать нужную книгу – помнил, где какая стоит.