Дом в Мансуровском

Но как мама бросит отца и работу? Да и вообще – согласится ли? У нее своя жизнь, дом, огород. Как все оставить? Катины родители жили в Подмосковье. Сельская интеллигенция, оба работали в школе, мама – учитель биологии, отец преподавал математику.

Как выдернуть их из привычной среды? И вообще – имеет ли дочь на это право?

Сомнений, как и тревог, было полно, Юлька чудила с удвоенной силой. Но живот рос – Ниточкины мечтали о мальчике.

– Саша, – говорила Катенька, – я боюсь. Если такая девочка, каким же будет мальчик?

Переезжать в Мансуровский теща отказалась наотрез: «Нет и нет, не обсуждается.

Зато становилось понятно, в кого Юлька характером – разумеется, в бабушку.

Долгожданный мальчик не получился, а получилась вторая девочка.

Маруся исправно ела, спала по ночам, пошла после года, заговорила к двум и на гения была непохожа – обычный ребенок. Обычный, зато утешение. А ласковая – обнимет ручками за шею и что-то там напевает, укачивает. Боялись, что Юлька, с ее-то характером, станет ревновать к сестре. Но, как ни странно, Юлька Марусю спокойно приняла и даже стала о ней заботиться – бегала проверять, спит ли, пугалась, если сестричка хныкала, а уж если та заболевала, тут же начинала требовать врача.

В июне Юльку сдали бабушке с дедушкой. Стали спать по ночам, нежно любить друг друга, гулять по Москве, сидеть на лавочке, бродить по набережной.

Тополиный пух залетал в распахнутые окна и, медленно и осторожно кружа, приземлялся на старом паркете.

Маруся играла в манеже, а молодые родители пили болгарское сухое вино. Красота!

То лето в Москве было жарким.

Вечерами, когда спадала жара и становилось легче дышать, выходили на прогулку.

Это было счастливое лето. В августе у профессора намечался отпуск. Ах, как хотелось куда-то поехать, хоть куда – все равно! Решили на Волгу, в пансионат. С Маруськой не страшно – не дочка, а ангел. Но ехать без старшей неловко и неправильно, переживала молодая мать.

– Хотя, Сашенька, – вздыхала она, – если честно, я Юльку боюсь.