Сыскари

Когда его ввели в комнату для допросов, Гуров увидел перед собой еще довольно молодого, но как бы умудренного непростой жизнью человека, невысокого ростом, однако ладного и, видимо, трепетно относящегося к своей внешности. Об этом свидетельствовал и пошитый у хорошего портного костюм, и дорогой галстук, и настоящие итальянские башмаки. В средствах Нодар Саная стеснен не был.

Грузин также с любопытством осмотрел высокую спортивную фигуру оперативника, но постарался скрыть заинтересованность под напускной холодностью.

– Меня сегодня уже выпустят, – со сдержанным превосходством сообщил Саная вместо приветствия.

 – Адвокат сказал, что все бумаги уже подписаны. О чем вы хотите со мной говорить? На провокации я отвечать не стану.

– Ты сам живая провокация, – спокойно ответил Гуров. – В Москве не зарегистрирован, чем занимаешься – непонятно, по сотрудникам милиции стреляешь, в машине у тебя героин… Адвокату твоему, наверное, пожрать некогда…

– Мой адвокат жрет так, как ни один мент в жизни жрать не будет, – с гордостью сказал Саная.

 – За него не беспокойся. А все, что ты тут наговорил, – не про меня. В Москву я к брату в гости приехал. Зарегистрироваться еще не успел. В милицию не стрелял, потому что не из чего. Где у меня пистолет? И про машину ничего не знаю. Я на метро езжу.

– Ты еще скажи, что в столовой для бомжей питаешься, – усмехнулся Гуров. – У тебя в бумажнике семь тысяч «зелеными» нашли и рублей на такую же сумму. Неслабые у тебя карманные расходы!

– В дорогу взял, – сказал Саная. – В дорогу без денег не поедешь.

– Давно из Тбилиси уехал? – спросил Гуров.

– Недавно, – не моргнув глазом заявил грузин. – Неделю всего.

– Мы запрос в ваше МВД послали. Есть у нас предчувствие, что были у тебя веские причины покинуть родину.

– К брату приехал. В гости, – механически повторил Саная, но Гуров заметил, что настроение у него испортилось.

– Понимаю, – кивнул полковник. – А брат, как назло, сам куда-то выехал, верно? Ты зашел перекусить в «Арарат», а тут на тебя, безоружного, и напали… Красивая история, но мне не нравится.

– Кому что нравится, – равнодушно сказал грузин, глядя в потолок.

– Мне нравится правда, – пояснил Гуров. – Пусть не вся, но до поры я удовлетворюсь и этим. Дам тебе шанс, хотя ты его и не заслуживаешь.

– Не понял. Какой шанс? – осторожно поинтересовался Саная. – Меня и так сегодня отпустят."

"– Сегодня отпустят… – многозначительно повторил Гуров. – А дальше – не знаю. Сдается мне, что ты слишком глубоко здесь корни пустил, Нодар.