Сыскари

Фургон использовался бандой при налете на выставочный центр, а в банде были твои друзья и коллеги. Поэтому факт соучастия в преступлении господина Вольнова практического значения не имеет. Он уже вне земного суда, Сизов. Как и многие из вашей шайки, кстати. Среди вас просто мор какой-то идет. Может, это ""Глаз Будды""? Говорят, бриллианты приносят несчастье?

– Похоже на то, – согласился Сизов и вдруг попросил: – Может, снял бы наручники, полковник? Или боишься, что совершу побег? Не бойся. Я, может, и побежал бы, да нога болит, да и некуда мне, честно говоря, бежать.

Ты вот говоришь ""бриллиант, бриллиант"", а что толку? Пока одно разорение на этом бриллианте и ничего больше. Знаешь, сколько я вбухал своих денег в это дело?.. А-а! Снял бы ты, правда, браслеты…

Гуров хмыкнул, но достал ключ и отстегнул наручники.

– Я бы еще покурил, – мечтательно проговорил Сизов, потирая запястья. – Не найдется сигареты?

Гуров порылся в столе у Крячко, нашел ополовиненную пачку сигарет ""Тройка"", бросил на стол перед арестованным, щелкнул зажигалкой.

Тот прикурил, благодарно прикрывая пламя ладонями. Гуров обратил внимание, что руки у Сизова совсем не дрожат. Он полностью себя контролировал.

– Тоже своего рода свобода, – иронически заметил Сизов, откидываясь на спинку стула. – Когда теряешь все, начинаешь ценить мелочи. Кстати, о мелочах, полковник… Я – человек реальный. Иллюзий строить не люблю, но и с пустыми руками ходить тоже не хочется. Собственно, какая мне выгода трепать языком? Что я с этого буду иметь?

– Ну, многого я тебе предложить не могу, – пожал плечами Гуров.

 – Ты умный человек, решай сам. Если поможешь следствию, суд непременно учтет этот факт. Думаю, это существенно повлияет на срок заключения. А кроме того, кого ты собираешься покрывать? Насколько я понимаю, в банде ты не самый главный. На переговорах с Такером не был. Тебе не приходит в голову, что тебе уготована та же судьба, что и Вадиму Тропинину?

– Все там будем, полковник, – заметил Сизов.

– То есть тебя не шокирует, когда избавляются от своих? – удивился Гуров.

Сизов поднял на него насторожившийся взгляд.

– Не понял, полковник, – сказал он. – Кто избавляется от своих? О чем речь?

– Ну как же, – продолжил Гуров. – На переговорах с Такером присутствовали трое ваших. Николай Дарькин, Вадим Тропинин и еще одно неустановленное пока лицо. Николай Дарькин был убит нашим сотрудником в порядке самообороны. А вот Тропинин был расстрелян своим же, извини за выражение, товарищем.