Сыновья для бывшего

Нарисовали на стене календарь, и всей семьей каждый день ставим крестик на прожитом дне. Это сводит нас с ума! Если бы ты уехал, исчез с горизонта, то постепенно Саша забыл бы тебя и начал называть меня папой! Мой сын не должен носить твою фамилию и отчество.

* * *– Раньше надо было думать! – огрызается Ник, напрягаясь как струна. Разворачивается, идет к моей семье.

– О чем ты? Разве я по своей воле уехал? Нет! Так сложились дурацкие обстоятельства. Я мечтал жениться на Юльке.

Собираю шампуры, укладываю на поднос.

– Готово, – кричу Алисе. Сам направляюсь к семье, которую приходится теперь делить с Ником.

Через две минуты шашлык располагается на столе с помидорками и огурчиками.

Юля ставит перед сыном тарелку с нарезанным куском куриного мяса.

– Папа, дай, – Саша тянется к шашлыку из свинины и баранины.

Одновременно с Ником хватаемся за тарелки, накладываем самые розовые кусочки, ставим Сашке.

Юля смотрит на нас осуждающе.

– Как дети! – усмехается отец. Ирина грустно опускает глаза.

– Саша, пойдем, – моя забирает тарелки у сына, – на улице холодно, ты простудишься.

Малыш упирается.

– Я хочу с папой!

На автомате поднимаюсь с места, подхожу к мальчику, сажусь на корточки.

– Слушайся маму, пойдем домой.

– Ты не мой папа! – бьет кулачком меня по плечу.

– Я… – бессильно отпускаю руку ребёнка, поднимаюсь на ноги.

– Саша, иди ко мне. Отнесу тебя домой, – Никита берет сына на руки, обнимает его крепко, несет в дом.

Хочется громко закричать. Это мой сын, не смей его трогать! Вместо этого стою, молча смотрю как Юля с бывшим уносят моё сокровище от меня…

– Сядь! – приказывает Ирина.

Слушаюсь, сажусь, молча ем шашлык. Ну как ем? Делаю вид. Настроение рухнуло камнем вниз, теперь кусок в горло не лезет.

– Макар! Пойми, он ребенок. Не простой ребенок. Его здоровье сейчас очень хрупкое, и мы взрослые, любящие его люди, должны сделать все возможное, чтобы не беспокоить его. Сохранять для Саши размеренную жизнь. Ты его отец! Никто этого не отнимет у тебя. Подожди. Родите ребенка, сделаете пересадку, малыш пойдет на поправку.

– Сам собой? Через три года? Ирина, вы предлагаете мне ждать еще три года, чтобы мой сын начал называть меня папой?

– У тебя есть другие варианты?

– Нет… – беспомощно опускаю руки.