Сыновья для бывшего

Сажусь на высокий бордюр.

– Воды… – сейчас бы сюда Алису с подносом. Шарюсь по карманам, денег ноль.

– Бери, – слышу женский голос с нотками превосходства. Поворачиваю голову вправо – цыганка. Темноволосая, немолодая, добротно одетая. Присаживается рядом со мной на бордюр.

В руках у неё пакет с продуктами, откуда она достаёт бутылку с водой.

– Как знала, для тебя купила.

– Как это «знали»? – луплю на женщину удивлённые глаза.

– Во сне видела, что ты сегодня придёшь на лобное место.

– Очуметь. Я сама не ведаю, что творю, – откупориваю бутылку, делаю живительный глоток, благодарно киваю.

– Давай погадаю."

"– Нет! Не верю в эту лабуду, – пытаюсь встать на ноги. Меня нещадно качает. В голове муть какая-то.

Не отрываясь, смотрю в огромные чёрные глаза напротив.

Неужели отравила?!

Замечаю, что моя рука уже в руке цыганки.

Какого! Я же сказала «нет». Пытаюсь повторить отказ, но язык как связан.

– Юляша, – слышу ласковый голос. – Не отказывайся от большой любви! Одна и единственная любовь на двоих, так бывает редко.

Слышу, как сквозь вату собственный голос:

– Я что всё время буду несчастна, но при этом буду снова и снова искать встречи с первой любовью? Так? Глупость какая!

– Он станет твоей слабостью, он же вернёт тебе силу.

Вспышка света перед глазами. Моргаю, мотаю головой, скидывая морок. Осматриваюсь. Стою перед воротами дома Максима Покровского.

Что это было?..

Глава 4

Макар

В бешенстве вылетаю на просёлочную дорогу.

Получается, мать знала о ребёнке, поэтому настояла на том, чтобы я срочно приехал к отцу.

Испугалась, что Покровский отпишет свою долю неродившемуся спиногрызу? Или хуже того, чужой наглой девчонке!

Вспоминаю довольный взгляд девушки, когда она поняла, что в один миг превратилась в принцессу с множеством слуг.

А с каким кайфом она лежала в беседке, аж взбесила! Думает, что получила все блага цивилизации одним щелчком пальцев.

– Нет, милая Юляшка, за всё в жизни придётся платить!

Сворачиваю на шоссе.

Медленно прихожу в себя. От боли едва нахожу в себе мужество перевести дыхание. Выдох так и застрял в грудной клетке.

– Проклятая стерва! – рычу себе под нос, валяясь как булыжник на шоссе.

Надо мной нависает женщина средних лет.

– Ну, да, виновата, – щебечет, в ужасе разглядывая мой покореженный велосипед, оцарапанные руки, разбитое окровавленное колено.