Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Отпраздновав, все чинно расходятся, напоследок пожелав друг другу всего хорошего.

Скука смертная, проще говоря.

И совершеннейший моветон.

То ли дело свадьбы темных! В этом случае предсказать можно только одно: кто-то обязательно пострадает. Возможно, смертельно.

Зато всегда есть что вспомнить.

На свадьбе родителей, к примеру, пострадал ухажер матушки, и его шляпа-цилиндр до сих пор висит на стене над камином, как военный трофей. Матушка считает, что это символ брачных уз.

Ренфилд считает, что на шляпе скапливается слишком много пыли и ее пора бы утилизировать за выслугу лет.

Отец ничего не считал, просто время от времени ворчит, что “стар стал для всего этого”.

— Распланируйте, — отрезала я.

— Нет.

Лайтвуд обернулся, и мы внезапно оказались лицом к лицу. Я опять почувствовала его запах — свежесть, что-то морозное и колкое. Прежде, чем я успела отвернуться, взгляд упал на его губы, и меня бросило в жар.

— Дотроньтесь, это приятно.

Он схватил меня за руку и дернул ее вверх.

— Нет! — я вырвалась и отшатнулась к двери.

Сердце колотилось, изнутри поднимались злость — на себя, на Лайтвуда.

Откуда он узнал, что меня тянет до него дотронуться?!

Почему я вообще этого хочу?

Провести пальцами по волосам, положить ладонь на шею.

Странное, жгущее изнутри чувство — хуже горячего кольца на пальце.

Как будто прямо в сердце подсыпали яд, и он теперь ползет по венам, отравляя все тело целиком.

Лайтвуд нахмурился.

— До лошади.

Проклятье!

Следующие полчаса были посвящены достижению одной цели: чтобы лошадь разрешила мне до себя дотронуться и не отгрызла мне руку.

Безуспешно.

Прикосновения Лайтвуда она воспринимала благосклонно, разрешала мне взяться за уздечку — и дальше дело не шло.

Можно было бы на этом остановиться — но тогда придется смириться, что и верхом я на эту красавицу никогда не сяду, и по-настоящему близкими мы не станем.

А каждый темный знает, что подружиться с волшебным существом — это никогда не лишнее.

Проклятье!

И не стоять же этой красавице в стойле?

Она наверняка и так многое в жизни видела, пока ее не купил Лайтвуд.

Скорее всего, лошадку поймали совсем малышкой и выставили на продажу, как только она стала старше.