Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Правда, для меня эти побуждения были хуже пыток.

И что ему стоило выбрать какую-нибудь светлую? Она бы платье на себе порвала от радости.

Я открыла рот, но не успела ничего сказать.

— Там цветы в гостиную не помещаются,  — раздался за нашими спинами голос Ренфилда.  — И воняют на весь дом. Лучше бы вы колбасы побольше принесли, лорд Как-Вас-Там. Она и компактнее, и в хозяйстве пригодится. Хотя лучше бы вы вообще ничего не приносили. И сами не приходили. Одна морока.

В кои-то веки я была с ним согласна.

— Да благословит тебя Триединый!  — откликнулся Лайтвуд, оборачиваясь к Ренфилду с легкой улыбкой на лице.

Глаза Ренфилда наполнились ужасом, он рванул вправо, где вороная кобыла в самом деле доедала мамины розы. Гнева отца Ренфилд боялся вполовину не так сильно, как недовольства мамы, с которой станется сделать его куклу-вуду и использовать ее как подушечку для иголок ближайшие лет сто.

Я с тоской посмотрела ему вслед.

Еще и лошадь. Вороная, конечно. Красивая. С характером, судя по тому, что встала на дыбы, стоило Ренфилду приблизиться. О, да она еще и кусается! И зубы острые! Неужели родственница келпи?

Крик Ренфилда заглушил даже менестрелей.

О, прям до крови укусила!

Ладно, лошадь я оставлю.

Но все остальное!

— Я не буду вашей женой,  — сразу обозначила я свою позицию.

— О,  — светло улыбнулся Лайтвуд.  — Конечно, будете.

Проклятый светлый!

Да что на него нашло?!

***

Семейный обед происходил в тихой и торжественной обстановке, напоминающей похороны.

Отец сдаваться тоже не собирался: обнести будущего зятя еще на этапе помолвки было для любого темного делом чести.

Ощущение было такое, что оба получали от торгов крайней удовлетворение.

Матушка то и дело прикладывала к губам бокал красного вина, стреляла глазками в Лайтвуда.

Тот отвечал ей взглядами и улыбками ровно так часто, как требовали приличия, но не настолько часто, чтобы у меня был повод закатить хотя бы небольшой скандал.

Я ковыряла вилкой в тарелке и с тоской вспоминала тихоню Сэмюэля.