Сумрак

Я разразился хохотом, наклонился, обхватил рукой ее милую шейку, притянул к себе и поцеловал в губы. Не в силах остановиться, переместился к скуле, носу, через очки ко лбу. Она любила, когда ее целовали. Сомкнув веки, Эм обмякла в моих объятиях.

Боже, с ней было весело. Счастливая, расстроенная, грустная, горячая – мне никогда не переставало нравиться ее присутствие в моей жизни. Видя сильные стороны Эмери, я чувствовал, что мне повезло быть рядом с ней, а ее слабости пробуждали мои лучшие качества. С ней я был на высоте, как ни с кем другим.

А после десяти лет, двух дочерей и сына – и огромного удовольствия, которое мы получили, создавая их, – я без сомнений знал – оно того стоило.

Я провел большим пальцем по ее мягкой щеке, дыша ей в волосы.

– Люблю тебя.

– Мы ждем… – недовольно проворчала Инди Джонс Грэйсон, не дав своей матери шанса ответить.

Усмехнувшись, я отстранился от жены.

– Все пристегнулись?

– Есть, – ответили они хором.

– Шлемы?

– Есть, – сообщил Уильям Второй, сидевший за Эм, перекрикивая своих сестер.

На самом деле он Уильям Четвертый, но меня называли Уиллом, прозвища Уилли, Билл или Билли нам не нравились, поэтому все называли его просто Второй.

– Крепче держите свои телефоны! – воскликнул я, потянувшись к кнопке.

Едва нажав на нее, я почувствовал, как под нами заработала гидравлика, и через несколько мгновений мы уже неслись вперед со скоростью пятьдесят километров в час, затем шестьдесят.

– Быстрее! – выкрикнула Финн.

Вагонетка раскачивалась на трассе, прохладный ветер обдувал наши лица.

За минувшие годы мы расчистили путь между Тандер-Бэе и Меридиан-Сити, сократив часовую поездку на автомобиле до четырнадцати минут. Обычно пользовались вагонами метро, однако, если нужно было просто проехать от дома к дому, я добавил больше вагонеток и вспомогательный трек для двустороннего движения. Сегодня вечером наша семья добралась по туннелю на ужин к моим родителям, а теперь нам предстояло вернуться в Святой Киллиан через весь город, преодолев русло реки под землей.

Мы мчались по тускло освещенному коридору, поднимались вверх по склонам и быстро спускались. Внутри все переворачивалось, а сзади доносились оглушительные крики и смех детей. Я сжал бедро Эмми, чувствуя то же самое. Ничто не сравнится с ощущением свободного падения.

Кроме, возможно, одного.

Посмотрев на нее, увидел, что она зажмурилась и улыбалась, держа очки в одной руке.