Сумрак

Ведь я в Америке, да? Должна быть.

Меня мутило.

Но… вода. Проснувшись, я слышала шум воды. Я напрягла слух и различила монотонный гул. Где-то поблизости находится водопад?

– Тебя никто не сопровождает? – спросил Тэйлор так, будто ему не верилось, что я действительно стояла перед ним. – Тебе не стоит быть рядом с нами. Они не подпускают к нам женщин.

– Каких женщин?

– Медсестер, уборщиц, сотрудниц… Они приходят раз в месяц, чтобы пополнить запасы, а нас запирают в комнатах, пока персонал не покинет дом. Тебя забыли?

Теряя терпение, я оскалилась.

– Я хочу воспользоваться телефоном. Где его найти?

Он покачал головой. У меня душа ушла в пятки.

– Компьютеров тоже нет, – сообщил Тэйлор.

Споткнувшись, я схватилась за стену, чтобы удержать равновесие.

– Нет, нет… – Я сползла на несколько ступенек вниз.

– Не беспокойся, – заявил парень. – Я лишь понюхаю тебя. Он захочет снять первую пробу.

Он? Скользнув взглядом вниз, у подножия лестницы я заметила подставку с зонтами. Добротными, остроконечными. Сойдет.

– Женщин сюда не приводят. По крайней мере, тех, которых нам можно трогать.

Тэйлор подходил все ближе, а я продолжала пятиться.

– Никаких женщин, никакой связи с внешним миром. Никаких наркотиков, выпивки, сигарет.

– Что такое Блэкчерч?

– Тюрьма.

Я осмотрелась, отмечая мраморные полы, роскошную мебель, ковры, вычурную золотую отделку, статуи, и пробормотала:

– Хорошая тюрьма.

Как бы его ни использовали теперь, раньше этот особняк… или замок… был чьим-то домом.

– Неофициальная, – вздохнул парень. – Куда, по-твоему, директора компаний и сенаторы отправляют своих проблемных детей, если им нужно от них избавиться?

– Сенаторы… – Я умолкла, ощутив, как накатывают воспоминания.

– Некоторые важные люди не могут допустить, чтобы в новостях трубили об их сыновьях – их наследниках, – застуканных за грязными делишками, попавших в тюрьму или реабилитационный центр, – пояснил Тэйлор. – Когда мы становимся обузой, нас ссылают сюда, чтобы утихомирить. Иногда на несколько месяцев.