Сумрак

И как бы я ни старалась, он все равно найдет, к чему придраться, – сказала она, пока Эйдин перевязывал ей ногу, – поэтому перестала пытаться. Моя одежда будет помятой, а волосы не причесаны. Если он намеревался избить меня, то… – Она встретила взгляд Эйдина. – Тогда это все не имело смысла.

Я видел, как он смотрит на нее, пространство между ними исчезает, пока он держит ее за ногу, но ни один из них не двинулся с места.

– Почти никогда не видела его пьяным, – сказала она, – но однажды ночью он потерял сознание, не допив четверть бутылки.

Она усмехнулась, но в ее глазах промелькнула печаль, когда она вспоминала тот день. Когда это было? Я разговаривал с ней в тот день? Как-либо взаимодействовал с ней? Был ли я с ней мил тогда?

– Он думал, что выпил все. Он так и не узнал об этом. – Она сделала паузу, прежде чем продолжить. – Всего один раз, но мне было хорошо в тот день. Я ничего не чувствовала. Даже сломанного ребра.

Я нахмурился, представляя, как Эмери Скотт попивает бурбон на уроке математики или спотыкается в кафетерии, и как легко, похоже, было скрыть ее состояние, потому что никто ее никогда не замечал.

В тот день она нуждалась в бурбоне больше, чем в кислороде. И до меня дошло.

Боже, я понял.

Ты улыбаешься и смеешься не только потому, что все кажется легче, а потому что, когда ты пьян или под кайфом, это похоже на перерыв. Когда ты находишься вдали от одних и тех же людей, мест, работы… ты не думаешь об этом. Это отдых от всего, что тебя беспокоит или заставляет беспокоиться, или делает твой мир маленьким, даже крохотным, это прячет ото всех, кто хочет отнять у тебя его частичку.

Она напилась и снова полюбила своего брата.

Что делало ее сильнее меня, так это то, что она напилась только один раз.

Эмери закрыла глаза, поднося стакан к губам, и по возникшему на ее лице желанию я мог сказать, что она снова совершает побег.

Он разбился о стену, стекло разлетелось во все стороны.

Не надо. Я смотрел на нее сверху вниз.

Лучше откушу себе руки, чем буду наблюдать, как она делает это с собой. Черт возьми, я бы не смог вынести того, как она превращается в меня – в того, кому нужно намеренно причинять себе вред изо дня в день, чтобы улыбаться.