Сумрак

К черту его, ведь он думал, будто я должна была разобраться во всем в шестнадцать. К черту его, ведь он требует от меня того, что я даже себе не могла дать. Он, Эйдин и Мартин были диктаторами, и я никогда не слышала своего собственного голоса.

Никогда.

И это была моя вина. Я должна была говорить громче. Должна была закричать. Я ненавидела то, что мне пришлось сделать в прошлом. Но моя вина была лишь в том, что я хранила молчание.

Я никогда не была взрослой. Уилл ошибался. Я не взрослела. Я всегда была кучей мертвых листьев, развевающихся на ветру и смиренно позволяющим временам года менять мой внешний облик, топтаться по мне.

Я кружилась по залу, слезы текли по лицу, пока кто-то не сжал меня в объятиях. Открыв глаза, увидела, как Мика кружит меня, пока я обвивала ногами его талию.

Он прижался ко мне лбом и нежно улыбнулся. Я начала смеяться, а по всей комнате разносились звуки саксофона.

– Если ты хочешь быть счастливым всю оставшуюся жизнь, – подпевали мы, – никогда не делай красивую женщину своей женой…

И он кружился, а я рассмеялась, прижавшись к нему и заметив у двери остальных, наблюдавших за нами.

Они, должно быть, тоже услышали музыку.

Боже, мне было все равно. Я ударила кулаком в воздух, и мы оба выкрикивали слова песни, как полные идиоты. Никто не смеет говорить мне, что я должна чувствовать. Хватит.

Никто не в силах навязывать мне чувства, которые я себе запрещала. Я все контролировала.

И была готова к приключениям.

Глава 28

Эмери

Девять лет назад

Брат остановился перед школой, съехал на обочину и припарковался.

"Прошлой ночью я не сомкнула глаз, и, хотя мысли были словно затянуты туманом, не чувствовала усталости.

Моя голова будто парила на высоте шести футов над телом.

– Сегодня ты выглядишь очень красиво, – сказал Мартин.

Я попыталась улыбнуться.

– Спасибо.

Моя юбка и рубашка были выглажены, волосы причесаны и закреплены лентой на голове, галстук затянут, и на этот раз я надела дорогой темно-синий пиджак, который он купил мне в прошлом году и который по-прежнему на мне хорошо сидел.

– Надеюсь, что ты уже будешь дома, когда я вернусь с работы.

Я кивнула.

– Мне очень жаль, – сказала я тихо.

Чувствовала на себе его взгляд, какое-то время брат молчал. Затем его мягкий голос заполнил машину.

– Мы должны поладить, Эмми. Я – все, что у тебя есть. – Потом он со смехом взъерошил мне волосы. – Имею в виду, я хороший, не так ли? Покупаю тебе вещи и даю свободу.