Строптивица и нахал

– И постараюсь об этом не забыть на протяжении лет таки семидесяти?

– Теперь, Васнецов, даже не думай умереть раньше! Я получу все ежегодные обещанные сюрпризы!

Это было сказано так серьезно, а еще эта рука на талии, согнутая в локте… Не выдержав, я захохотал.

– За нас? – поднял бокал, как только немного успокоился.

– За нас!

После того, как она отпила немного, забрал из ее рук бокал, поставил оба на стол.

– Милана? – взяв ее лицо в свои ладони, заглянул в чистые, сияющие глаза. – Я тебя люблю, – произнес почти шепотом.

Эхо, подхватив эти слова, разнесло их по округе.

– Я прошу тебя стать моей женой.

– Тимур, мы женаты, – и пусть на ее лице застыла улыбка, в глазах я увидел грустинку.

– Мы обвенчаемся. Ты не против? – пока она думала, достал из кармана заранее приготовленное кольцо и надел на палец. – Теперь ты не имеешь права мне отказать.

– Я и не собиралась, – прижалась она к груди, пряча слезы.

– Милана, только обещай надеть белое платье? – еле сдерживал я смех.

– Тимур? – ткнула она меня под ребра плача и смеясь.

– Это я богохульствую? Священник – это тебе не нежная работница загса, он такое терпеть не станет, выставит нас за ворота.

– Помню я это «нежное создание»!.. – наш смех уносил океан за многие мили от берега, а эхо его возвращало.

Обещал Милане дать выспаться? Вот и не лезь с поцелуями!

Дав себе установку, плотнее прижал к себе жену. Поужинав, мы вернулись в бунгало. Милана долго еще любовалась кольцом. Носить она решила его вместе с обручальным.

– Милана, засыпай уже.

Ворочается, не спит. Думает, мне легко держать ее в объятиях и не ласкать? Руки сами так и тянутся к бархатной коже.

– Тимур, а ты подумал о целибате?

– О чем?! – это слово меня бесило.

– О недельном целибате? – хихикнула она в подушку. – Ты разве не знаешь, что перед венчанием надо держать пост, молиться и воздерживаться от секса? А еще сходить на исповедь и причастие?

– Милана, ты же пошутила?

– Нет, – продолжала она веселиться.

Но я понимал, она знает, о чем говорит.

– Давай тогда лет через тридцать обвенчаемся? – обреченно прозвучал мой голос.

– Нет, не согласна. Я тогда буду уже старая и некрасивая, свадебное платье на мне не будет смотреться! А я хочу кучу красивых фотографий!

– Будет тебе куча красивых фотографий! Но тогда договор о сегодняшней ночи отменяется!..

Эпилог

Тимур

– Папа, а что такое счастье? – спросила дочка, сидя у меня на коленях.