Страж. Дилогия

К добру ли?

Большие ладони оставили затылок и поясницу. Но лишь для того, чтобы потянуть за край её платья. Началось. Алина на самом деле постаралась расслабиться, отбросить прочь все неприятности и заботы. Сосредоточиться на мужчине и на его желании. Соответственно, и на своем.

Но всё пошло иначе. Не так как думала Алина.

Как только она оказалась без платья и лифчика, услышала рваный выдох Германа, точно ему в грудь ударили тараном. Огромным таким тараном. Алина, замерев, не понимая в чем дело, глянула на мужчину.

И увидела его взгляд.

Черный омут.

Огромный.

Неистовый.

В который она рухнула с разбегу.

В его взгляде читалось неприкрытое восхищение.

И жажда.

Алина вдруг почувствовала, как во рту пересохло, а в горле запершило. Ни один мужчина, ни разу на неё так не смотрел.

Словно она центр вселенной. Лишь она одна. И никого более не существует.

Его глаза пожирали её. Всю. До основания.

И у Алины снова в голове что-то сдвинулось. Как тогда, в первый раз в общем Убежище.

Девушка приподняла свои груди и хрипло приказала:

- Давай.

Это стоило сделать и произнести.

Хотя бы ради того, чтобы увидеть лицо Германа. Ушла в небытие властность, жесткость. Осталась лишь страсть и желание прикасаться к девушке.

Он осторожно - да-да, аккуратно, втянул  одну горошину в рот и принялся посасывать. Интенсивно, но не причиняя боли.

Алина выгнула спину и вцепилась рукой в короткие волосы мужчины, сильнее прижимая его голову к своему телу. Да плевать она хотела на их разборки! Вот прямо здесь и сейчас этот охрененный - чего уж греха таить, внешностью Природа не обделила Германа - мужик хотел её, да так, что от его взгляда сворачивало в тугой узел все внутренности, и ты начинала плавиться.

Много ли девушек могут похвастаться, что их вот так, сумасшедше, одержимо, хотят? Так, как об этом пишут в книгах.

Алина не знала ни одной. И себя к ним не причисляла. В виду того, что всегда была полненькой, были даже случаи, когда она стеснялась раздеваться перед партнерами днем, не то, что мнить себя роковой красоткой.

Сейчас же сдвинуть рамки восприятия мира. Внутри живота

появилась тяжесть, и она была прямым следствием дикого желания Германа.

Алина вцепилась пальцами в широченные литые плечи и негромко застонала.

Тот, кто намеревался перевернуть её жизнь с ног на голову, утробно застонал и с жадностью переметнулся на другую грудь. Трогал так же осторожно.

Алина заерзала.