Страсть дракона

Но я нашла способ быть с ним, дарить ему себя, свой огонь. Дарить себя - и не потерять его.

Движения дракона стали особенно резкими, он до боли сжимал мои груди, каждый выдох больше походил на стон, и я млела от этих стонов, и готова была застонать сама.

- Мел. Мелхола. - его последний стон прозвучал для меня, как песня, а потом дракон судорожно двинулся вперед и сдавил меня в объятиях так, словно хотел переломать все кости.

Я не выдержала и слабо вскрикнула, и герцог сразу отпустил меня, бормоча извинения и перекатываясь на спину.

Мне показалось, что дракон уснул, но спустя минуту или две его тяжелая рука легла мне на плечо, погладила.

- Иди ко мне, - позвал дракон из темноты. - Без тебя сразу стало холодно."

"Я послушно приникла к нему, положив голову ему на плечо. Он лежал тяжело и неподвижно, как каменная статуя, но я погладила его по груди и почувствовала сильные глухие удары сердца в ладонь.

- Имей в виду, - дракон первым нарушил молчание, - мне всегда будет этого мало. Я хочу тебя всю. И буду хотеть до самой смерти.

«Лучше бы ты любил меня», - ответила я мысленно.

Герцог немного выждал, но так как я не желала говорить, продолжал:

- Почему ты боишься? Почему не веришь мне?

- Вы - дракон, - коротко сказала я.

- Дракон, которого ты покорила, - рука его переместилась на мое плечо, погладила, снова распаляя, зажигая во мне огонь, которому не суждено было утихнуть - я знала это безо всяких предсказаний - никогда, до самой смерти.

Но никому кроме меня не нужно было знать эту тайну.

- Что за глупости, - вздохнула я, чуть погладив его по груди.

Дракон сразу накрыл мою руку своей ладонью, прижал крепче, повел вверх и вниз, показывая, как ему будет приятно.

- Не веришь? - серьезно спросил он. - Есть легенда, как прекрасная благородная дева усмирила дракона, жившего возле Ливанских гор. Ее привели к нему злые и трусливые люди, на съедение, но дракон был так покорен ее красотой, что встал перед ней на колени, склонив голову, а она связала его своим пояском.

- Красиво, но не соответствует правде, - сказала я. - На самом деле, этому чудовищу была безразлична красота и благородство девушки.