Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Да и местные жрецы стали замечать, что духи гневаются.

— Прямо как в заброшенных домах, где призраки от страха проявляли агрессию, — заметил я.

— Именно, — кивнул Зимин. — Девушка вернулась и пояснила свой внешний облик тем, что принимала снадобья и они помогли ей сохранить молодость. Она собиралась отправиться в дальнюю азиатскую страну, чтобы там продолжить служить Империи. Там, где белая кожа — признак высших сословий. Там ее внешний вид не вызывал бы никаких вопросов. И император уже собирался подписать бумаги, которые позволили ей отбыть туда вскорости.

— Она могла бы действовать долгие годы, — протянул я. — Если бы не Козырев, который смог увидеть эту даму через свою систему зеркал.

— А почему Козырев не стал таким же? — полюбопытствовала Нечаева?

— Ритуал занимает много времени, — просто ответил я. — Его у Василия не было. Козырев хотел оставаться в зеркалах, чтобы увидеть свою дочь, которую однажды обидел и выгнал. Он долго изучал разные рукописи и сказки, чтобы предположить, что его дочь сможет увидеть его призраком.

— Даже так? — заинтересованно уточнил Зимин, но по хитрому взгляду я понял, что он знает о Кусач.

— Козырев верил, что после его смерти, Дарья явится к одному из братьев, чтобы взять что-то на память о нем самом и его покойной супруге. Хотя ставку он сделал на кота, которого дочь любила. Следую своему плану, старик переместил части души в зеркала и рамки для фотографий с отражающими поверхностями. Это ослабило его, и болезнь добила Василия.

Правда, после смерти он получил возможность в виде пусть и ограниченного, но самостоятельного путешествия по собственному зазеркалью. И только благодаря ему, нам удалось получить наводку на героиню сегодняшней истории. Иначе кто знает, как бы все сложилось. Призраки в городе начали чудить, и это привело к жертвам. А потом, когда призраки бы иссякли, это зеркало могло бы окончательно свести с ума героиню истории. И она начала бы сама убивать людей, чтобы создавать призраков. Если бы она начала это делать в Азии, то спровоцировала конфликт на высоком уровне.

Зимин кивнул:

— Все верно, Павел Филиппович. Поэтому дама помещена в дом скудоумия, а зеркало изъято и уничтожено.

— Правильное решение, — одобрил я.

В комнате повисла тишина. Каждый обдумывал историю, рассказанную кустодием. И только спустя несколько долгих секунд, Яблокова произнесла:

— Вот тебе и свет мой, зеркальце, скажи.

На этом все.