Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Я же вынул из подставки нож и вскрыл конверт. Внутри оказалось несколько листов.

— Что это, вашество? — полюбопытствовал Фома.

— Уже неважно, — ответил я. — Думаю, всех этих людей уже допрашивают кустодии.

Я вынул бумаги из конверта и положил их на стол. На листах и правда были напечатаны имена, фамилии и адреса, которые я просил сегодня у Морозова.

— А зачем кустодиям их допрашивать? — уточнил Фома.

— Потому что в разговоре с Морозовым я предположил, что это может быть бомбист, который делает специальные бомбы.

— А это вы хитро придумали, — хмыкнул Фома.

Я только улыбнулся:

— Это вышло совершенно случайно. Тогда я и правда думал, что это один человек.

— А когда поняли, что не один? — уточнил слуга.

— После рассказа Василия Козырева.

— Выходит, кустодии сами найдут среди этих людей человека с зеркалом?

— Надеюсь, — честно признался я. — Большая часть людей в списке из очень старых и влиятельных семей. Вряд ли они согласилась бы разговаривать со мной и рассказывать секреты о зеркалах.

Разговор прервал звонок телефона.

— У аппарата.

— Добрый день, Павел Филиппович, — послышался из динамика голос Стаса. — Вы дома? Хотелось бы заглянуть к вам в гости.

— Дома, — ответил я. — Буду ждать вас. И угощу вас чаем."

"— Отлично. Тогда скоро буду, — попрощался собеседник и завершил вызов. Я же положил телефон на стол и произнес, обращаясь к Фоме:

— Ставь чайник и позови всех в гостиную. Скоро мы узнаем историю зеркальщика. Вернее, зеркальщицы.

***

Зимин прибыл через полчаса. Мы с Фомой встретили гостя в холле.

— Здравы будьте, Станислав Александрович, — поприветствовал вошедшего Питерский.

— И тебе добрый день, — с улыбкой ответил Стас и поинтересовался. — Готов стать консультантом нового отдела?

Питерский растерянно покосился на меня, а затем ответил:

— Ну, ежели так надо, то я готов.

— Надо, — начальник кустодиев довольно усмехнулся и хлопнул Питерского по плечу, — Ну вот и славно. Хорошо, когда рядом работают свои люди.

Мне подумалось, что Станислав еще не догадывается, что у Фомы довольно своеобразная логика и твердый характер. И если Зимин рассчитывал заиметь своего ручного кота в отделе, то его ждал сюрприз. Однако за Питерского я не беспокоился. Он сумеет за себя постоять, а если понадобиться, то и я скажу свое веское слово. По-свойски.

— Идемте в гостиную, — я сделал приглашающий жест.