Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Понятно, — я оглянулся. — У вас хороший дом. Тут чисто и светло.

— Потому что мы не мусорим и не выкручиваем лампочки, — засмеялась женщина, и ее пес радостно завилял хвостом, всем видом давая понять, что он тут тоже не мусорит.

— И никаких других секретов, — кивнул я.

— Вам нужна вон та квартира, — произнесла на прощание женщина, указывая на дверь. — И я желаю вам удачи, мастер адвокат. Мы все хотим, чтобы Козыреву досталась хорошая доля.

— Спасибо, — поблагодарил ее я и направился к нужной двери.

Нажал на кнопку звонка.

Послышался скрежет поворачивающегося ключа, и створка открылась.

На пороге стоял мужчина средних лет, в домашней фланелевом костюме в тонкую голубую полоску. Увидев меня, он неуверенно улыбнулся, поправил очки на переносице и произнес:

— Неужели, это и впрямь вы, Павел Филиппович? Мой адвокат!

— Увы, сейчас моя практика приостановлена, — развел руками я. — Так что сегодня я скорее консультант, а не адвокат.

— Но вы же мне поможете? — с надеждой уточнил Сергей, и я кивнул:

— Постараюсь.

Но для этого нам бы не мешало перенести разговор за порог.

— Простите, — спохватился мужчина и посторонился, пропуская меня в квартиру. — Прошу, проходите.

— Благодарю, — ответил я и шагнул через порог."

"Квартира была просторной. Высокие потолки с лепниной, паркет, который не скрипел под ногами, на стенах, покрытых тканью, висели картины. Хотя множество темных пятен подсказывали, что раньше этих самых картин было куда больше. А еще внутри помещения было темно.

— Простите, что встречаю вас так, по-домашнему, — принялся извиняться Сергей.

— Слуг мы давно попросили. Нам стало совершенно нечем им платить. Моя супруга устроилась на работу, а мне приходится заниматься на дому, потому как из-за болезни отца я был вынужден уволится со службы. А потом так и не восстановился. Увы, никому не нужны сотрудники средних лет, которые не способны жертвовать своими нуждами ради службы.

— Прискорбно, — заметил я.

— Мы бы продали квартиру, чтобы взять себе что-то поменьше и поскромнее. Но моя супруга уверяла, что мы сможем и дальше оплачивать содержание жилища.

Она хочет брать учеников и заниматься музыкой на дому.

— Соседи не станут возражать?

— Тут толстые стены. А также у нас есть комната с шумоизоляцией. Когда-то моя матушка музицировала, и отец не хотел, чтобы посторонние знали, насколько у нее плохой слух. Она долгие годы считала себя талантливой, а терпеть ее игру приходилось только самым близким.

— Ваш батюшка любил свою супругу.

— Это правда.