Стеклянные крылья

Смолота на своей мельнице, пёк я на закваске.

– Вкусные.

Симон смотрел на него, стоя у вешалки.

– Надеялся, вам понравится.

Горм сел и стал рассматривать его своим особым взглядом. Горм такой странный! Дружелюбный, профессионал, но его так просто не раскусишь. Обжегшийся ребенок, часто думал о нем Симон, когда Горм шел по отделению, надвинув на лоб велосипедный шлем, – взгляд у него пронзительный, тревожно мечущийся из стороны в сторону.

Но сейчас взгляд не метался – Горм пристально смотрел на него.

Симон отошел от вешалки, подошел к раковине и стал мыть посуду.

– Если тесто присохнет, его потом не отмоешь…

Он бросил взгляд на Горма через плечо – тот держал в руке булочку и смотрел на него. В комнате воцарилась тишина.

Старшая медсестра отделения открыла дверь и нарушила неловкую паузу.

– М-м-м, какой аромат. Вы сегодня утром Исака видели?

– Нет, наверно, он у себя в комнате.

Он выключил воду.

– К нему пришли! Девушка – говорит, она его знает. Ждет в приемной. – Медсестра нервно улыбнулась.

"– Конечно! – Симон с облегчением поставил миску, где месил тесто, и вытер руки о штаны. – Пойду приведу его.

Когда он вошел в комнату, Исак лежал в постели и смотрел в потолок. Симон потормошил его.

– Эй, приятель. У тебя гостья.

Исак медленно перевернулся и посмотрел на него.

– Девушка. Говорит, вы знакомы.

– Девушка?

Исак оделся меньше чем за минуту. Выходя за дверь, он на автомате остановился и достал с полки книгу.

В комнате отдыха на розовом кресле-мешке ждала девушка. Невысокая и худенькая, в многослойном одеянии из шерсти и кожи, а из-под вязаной шапочки торчали взлохмаченные дреды. Штанины были коротковаты – снизу виднелись грязные лодыжки и пара потертых мокасин. Симону она показалась знакомой, но он не понял, кто это.

– Привет, Исак.

Исак молча уставился на нее.

– Вечно с книгой, таким я тебя и помню.

– Привет. Я Симон. – Он протянул ей руку. – Приятно познакомиться.

Она не пожала его ладонь – просто настороженно смотрела. Его поразили ее огромные серые глаза. Взгляд! Все такой же острый и опасный, такой же непредсказуемый.

Давно это было. Тогда у нее была короткая стрижка, а она сама была полнее. Имя стерлось, но он в ту же секунду понял, кто она такая.

Он помахал Исаку и ушел из комнаты отдыха, забрал одежду и торопливо вышел под дождь. Дышал глубоко, как будто последние десять минут на груди лежало что-то тяжелое.