Стеклянные крылья

Я поеду домой, только верхнюю одежду заберу.

– А, да, у тебя же сегодня опять ночная смена.

Они пошли в комнату отдыха для сотрудников, и старшая медсестра отделения поздоровалась с полицейскими, сидевшими за обеденным столом. Симон взял с вешалки плащ и рюкзак, но уйти не успел – услышал за спиной голос медсестры.

– Симон, ты рассказал полиции про Исака?

– Про Исака? – Он обернулся и постарался говорить непринужденно. – Ты о чем?

Она помолчала.

– Ну, о том, что он знал жертв по интернату «Бабочка».

Он замер, надев один рукав плаща и держа в руке рюкзак.

– У вас не получится задержаться на минутку?

Своим тоном он явно давал понять, что отказ исключается. Симон снял плащ и сел. Плечи отяжелели, словно гири.

Следователь откашлялся.

– Правильно ли я понял, что в отделении есть пациент, который жил в «Бабочке»?

Старшая медсестра покосилась на Симона, но он избегал ее взгляда. Затем она кивнула.

– Да, есть.

Он нехотя кивнул. Казалось, полицейские изучают его, не показывая, о чем думают.

– Будьте добры, расскажите нам об Исаке…

Он пожал плечами.

– Что с ним?

Вмешалась старшая медсестра.

– Мы не можем сообщать подробности о конкретном пациенте.

– Исак опасен?

Симон смотрел в стол. От злости у него скрутило живот. В определенных обстоятельствах к насилию можно подтолкнуть всех людей – неважно, с диагнозом или без. Он испытал это на себе.

Судя по голосу старшей медсестры, ее вопрос тоже не оставил равнодушной.

– У Исака может случиться приступ, когда он чувствует, что на него давят. Но он проходит терапию, и рядом всегда есть кто-то из сотрудников.

Пожилой полицейский оглядел обезличенную комнату отдыха для сотрудников, как будто надеялся найти ответ получше в углах.

– «Может случиться приступ» – это более деликатная замена слова «опасен»?

Старшая медсестра перевела взгляд на Симона, словно искала поддержки. Он не ответил, и она вздохнула.

– Исак может проявить агрессию, если на него чересчур сильно давят.

Полминуты двое полицейских молча на них смотрели.